– Ну что, новоиспеченный депутат, давай помогай![69]

Карякин к этому времени был не только депутатом, но еще и одним из учредителей общественной организации «Мемориал», возникшей снизу, среди молодых «неформалов» в 1987 году и официально учрежденной в январе 1989 года на конференции, проходившей в доме культуры Московского авиационного института. Ректор его Юрий Рыжов (с 1992 по 1999 год он занимал пост Чрезвычайного и полномочного посла Российской Федерации во Франции), узнав, что Сахаров, Афанасьев, Адамович и другие соучредители вместе со многими энтузиастами Москвы, Питера, регионов ищут, где бы им собраться, гостеприимно предоставил вместительный зал ДК своего института. Всех объединяла одна цель – провести полное расследование политических репрессий в СССР. Ведь говорили о сталинских преступлениях во весь голос, а документальных свидетельств было мало. Архивы КГБ оставались закрытыми.

В 1987 году процесс реабилитации был возобновлен и к 1989 году найдены и преданы гласности места массовых погребений, среди них Куропаты, Левашово, Бутово, Коммунарка. В июле 1988 года специальная комиссия Политбюро ЦК КПСС приняла решение «О сооружении памятника жертвам беззаконий и репрессий». Так что Неизвестный приехал как раз вовремя и сразу стал пробивать официальную стену. Карякин был для него первый помощник.

Юра предложил сделать презентацию проекта Неизвестного «Маска скорби» в «Мемориале», но у мемориальцев еще не было своего помещения. И тогда Алесь Адамович на правах директора Всесоюзного НИИ кинематографии предоставил скульптору актовый зал. Собралось много народу. Неизвестный показал поразивший всех нас проект монумента. На экране появилась огромная маска. Собственно, это было стилизованное лицо человека, из левого глаза которого текли слезы в виде маленьких масок. А вместо правого глаза чернело окно с решеткой. На обратной стороне монумента у его подножия – бронзовая скульптура плачущей женщины, а над ней – распятие, неканоническое. Внутри монумента – как объяснил скульптор – будет расположена настоящая тюремная камера. И каждый, кто преодолеет сто ступенек наверх, окажется в ней один на какое-то время. А потом спустится, минуя распятие, к скорбящей женщине – матери или жене.

Объясняя свой замысел, Неизвестный сказал, что мемориал видится ему прежде всего как память обо всех жертвах утопического сознания, ведь и жертвы, и многие палачи прошли один и тот же путь. Десятки миллионов людей верили в оказавшуюся утопией мечту о социализме, о царстве добра и справедливости, но этот обещанный новый мир оказался несовместим ни с совестью, ни с умом.