Он был фактурным человеком. И почти всё, что было яркого, игрового, азартного, задорного в нашей пражской колонии российских интеллигентов, крутилось вокруг него. Какая-то несоветская у него была манера ходить, говорить, слушать, спорить, смотреть в глаза начальства. Да и писать он норовил не по-советски. От него будто ожидали поступка, и он оправдывал эти ожидания.

Представьте, идут по набережной человек пятьдесят и видят, кто-то тонет. Сорок пройдут мимо: это не их дело. Десять остановятся посмотреть. Пять из них закричат: «Помогите, спасите!» Один прыгнет. И спасет. Так вот Карякин – прыгнет. Поступок его, возможно, будет результатом эмоционального порыва, но этот порыв – спасти человека – подготовлен его натурой и всей его жизнью.

Лето 1964 года. Карякин пишет статью о Солженицыне для международного коммунистического журнала. Его поддерживает шеф-редактор А. М. Румянцев. Но члены редколлегии, за исключением представителя Итальянской компартии, – против. Секретарь журнала А. И. Соболев, непримиримый противник статьи, уезжает в командировку на Кубу и предупреждает главного чекиста в журнале: «Я знаю, без меня Карякин постарается протолкнуть статью. Смотри, жизнью отвечаешь». Тот пытается остановить Карякина: «Ну что ты рыпаешься. Ведь и квартиры не получишь, а я видел тебя в списке, теперь вычеркнут, и вообще тумаков не оберешься». Наконец кидается в ноги: «Мне же головой за тебя отвечать…» И вдруг злобно: «Да скоро вы все проиграете!» Карякин в ответ: «Может, временно и проиграем, но в конце концов наша возьмет!»

Статья была опубликована в сентябрьском номере журнала, перепечатана Твардовским в «Новом мире» в самом начале октября. А 14 октября – переворот. Сняли Хрущева. Началась ползучая ресталинизация. Но слово было сказано. И это тоже был поступок.

Октябрьский переворот 1964 года (снятие Хрущева и победа «коллективного руководства» во главе с молодым и цепким Брежневым) означал начало ресталинизации и конец нашей «румянцевской деревни» в Праге. Меня тогда поразило, что Карякин оказался в редакции чуть ли не единственным, кто не радовался снятию надоевшего всем «кукурузника» Никиты, столь хамски говорившего с писателями и художниками на встречах в 1962–1963 годов. Юра прямо говорил друзьям: не обольщайтесь, дальше будет хуже.

Летом 1965 года Карякина «ушли» из журнала. Он вернулся в Москву и по предложению А. М. Румянцева до 1967 года работал специальным корреспондентом газеты «Правда». В эти годы сблизился с А. И. Солженицыным. Хотел опубликовать в газете главы из романа «В круге первом». Из этого, конечно, ничего не вышло, но благодаря румянцевскому сейфу был сохранен единственный экземпляр романа (остальные были арестованы КГБ) и передан потом А. Твардовскому в «Новый мир». Тоже был смелый и очень рискованный поступок. Александр Исаевич, кстати, научил его уходить от «хвостов».