Мошенский хочет всё бросить и смыться отсюда куда угодно, хоть в монастырь

– Есть сейчас монастыри?

Ему сорок три. Имеет титул заслуженного деятеля искусств. Когда появился в театре, в него влюбилась половина труппы, преимущественно женщины. Теперь считают псевдоинтеллигентом, диктатором, нелюдимом. Закоренелый холостяк, он и впрямь, вероятно, никого , кроме цыганистого пуделя, за которым тщательно ухаживает (моет псу лапы с прогулки, позволяет валяться на своей постели), не жалует.

Со мной сошёлся в темпе, как говорит, аллегро кон брио (легко и быстро).

Анатолий Владимирович приглашает меня на свои спектакли. Благосклонное расположение протеже Рихтера мне льстит, но, беседуя с ним в антрактах, не столько слушаю, что он мне втолковывает, сколь через дверь, открытую в коридор, украдкой ловлю, не мелькнёт ли там белое платье больной Виолетты… Дважды присутствовал на «Травиате» с разным составом исполнителей… Одну Виолетту сыграла Кучинская…

– Что с вами? Вы меня не слышите?.. Отчего у вас синяки под глазами? Вы нездоровы? – тормошит меня Мошенский. Сочиняю небылицы, пробую острить насчёт того, что актёр, выходя к рампе, ради пущей выразительности накладывает грим вокруг глаз, чёрные тени…

Маэстро успокаивается, превращаясь на минуту в каменного истукана острова Пасхи, глядящего в даль океана; затем, беспокоясь, чтобы декабрь не огрел меня простудой, просит теплее одеваться, когда выхожу на улицу. И рассказывает (со слов Рихтера), как министерство культуры послало великого пианиста в творческую командировку за Урал, где в колхозном клубе у него от мороза яйца звенели в штанах стеклянными шариками…

Добравшись после бесед с Мошинским в квартиру земляка ворчу:

– Никогда… не встречал женщину, которая бы мне по-настоящему нравилась?.. Проморгал, упустил?.. Может, она вообще не родилась или уже умерла… Или с кем-то мучается…

– Но ведь вы были женаты, – возражает супруга солиста.

– И что?

– Друг мой, – подключается бас, – не валяйте фавна, возьмите у меня номер телефона и позвоните пастушке, пригласите в театр.

– Но ведь вы сказали, она до Нового года не участвует ни в одном спектакле.

– Примчит! Только звякните… «Куча» ни с кем нигде… Очень давно!

Стесняясь беседовать по аппарату в присутствии друзей, потоптавшись на улице, ныряю в телефонную будку.

Тамара Сергеевна благодарит за комплименты её пению в «Травиате», невзначай любопытствует, кто звонит, уведомляет, занята уборкой по дому, потому в театре нынче вечером не будет.

Приношу извинение за беспокойство.

В театр тем не менее… иду.