— Чему же вас тогда учили в средней школе? — спросил Павел Васильевич.

— Как чему? Русскому языку, Закону Божьему (мои собеседники усмехнулись), математике, историй, некоторых латинскому и даже греческому языкам.

— А политические и социальные вопросы?

— Таких предметов у нас не было, — пришлось мне сказать правду. (Ведь царское правительство оставляло нас тогда идеологически совершенно безоружными перед организованным наступлением революционеров — с горем подумал я.)

— Чего же удивляться, что так легко удалось тогда свергнуть царский режим, а потом выиграть гражданскую войну, — сказал Павел Васильевич, обращаясь к ухмыляющемуся Тарасу Андреевичу.

— Ну так вот, — продолжал я, — Нам тогда плюнули в нашу русскую душу, организовав всероссийский погром, приехавшие через Германию большевики в запломбированном вагоне…

— Позвольте, Николай Николаевич, — оборвал меня Павел Васильевич, — нельзя так…

— Извините, — возразил я, — вы задали мне вопрос, а я отвечаю. Иначе не стоит разговаривать… Мне прекрасно известно, и общение с вами мне это подтвердило, что вы являетесь такими патриотами, какими нам и не снилось быть до революции: не в пример вам нас ведь не учили патриотизму. Попробуйте поставить себя на мое место, но не в эпоху Первой мировой войны, а во Вторую, которую вы сами недавно пережили. Представьте себе, что в самый трудный и ответственный момент войны рухнуло бы ваше правительство, и образовалось бы Временное Правительство, высказавшееся за продолжение войны до победоносного конца, введя, однако, в жизнь страны интегральную свободу. Немедленно немцы доставили бы в бывший Советский Союз кадры организованных анархистов-космополитов, которые, снабженные неприятельским золотом, стали бы разлагать вашу русскую армию, втаптывать в грязь всё то отечественно для вас Святое, чему вы теперь так истово поклоняетесь, открыли бы фронт и заключили позорный мир, как тогда в 1918 году в Брест-Литовске.

— Но тогда, Николай Николаевич, — возразил Тарас Андреевич — предатель Троцкий заключил мир, а товарищ Ленин…

— Позвольте, тогда Троцкий еще не был официально объявлен предателем по почину Сталина, а действовал он, как известно, по указанию Ленина…

— Но товарищ Ленин поступил тогда так, чтобы сначала объявить рабоче-крестьянское правительство, — сказал Павел Васильевич, — а потом выиграть время пред грозной опасностью германского империализма.

— В последнюю мировую войну генерал Власов тоже действовал в целях свержения одной власти, так хорошо всем нам известной, — сказал я.

— Но Власов был предателем, — возмутился Тарас Андреевич, — а потому и был повешен в Москве!