Хотя в последние тридцать лет сочинение музыки к фильмам было для меня далеко не основным занятием, мне всегда было интересно им заниматься. Сценаристы, режиссеры, актеры и несколько продюсеров оказались неимоверно талантливыми. Хотя «рыночное» мышление почти всегда влияет на процесс, пока еще возможно снимать по-настоящему высокохудожественные и честные фильмы. Тот факт, что эти фильмы преимущественно принадлежат к категории «киноиндустрии», еще не значит, будто все они обязательно делаются в Голливуде.
Я часто сопоставлял сочинение музыки к фильмам и со-чинение опер. Я сочинил довольно много музыки в обеих сферах. Кино в большей мере, чем какая-либо другая практика зрелищного искусства, сочетает в себе элементы зрительного ряда, музыки, движения и текста. Умения и навыки, приобретенные при работе с чем-то одним, легко перенести на работу с другими.
Добавлю еще несколько мыслей к этим рассуждениям о работе в кино.
Первая мысль крайне проста. Если в фильме или опере рассказывается некая история, я усвоил, что нужно оставлять эту историю в покое или, по крайней мере, не мешать ей. Если никакой истории нет, я не буду навязывать свою, а просто позволю, чтобы доминировал какой-то другой элемент спектакля.
Вторая мысль: я научился «подчеркивать» голос (поющий или говорящий), позволяя певцу или актеру в определенный момент брать на себя центральную роль. Иногда для этого требуется, чтобы инструментальные партии отходили на второй план. Однако вполне возможно дублировать вокальные партии солирующими или аккомпанирующими инструментами и таким образом дополнять певческий диапазон или глубину текста.
Третью мысль всего труднее облечь в слова. Она имеет отношение к воображаемой «дистанции» между зрителем/слушателем и фильмом/оперой. Я обнаружил, что музыка вполне способна создавать эту дистанцию. В конечном итоге, это психологическое пространство. Чем ближе зритель/слушатель к «образу» (звуковому или зрительному), тем ограниченнее его выбор при формировании индивидуального впечатления. Ко-гда музыка создает дистанцию между зрителем/слушателем и художественным образом, он автоматически привносит свою интерпретацию в произведение. Зритель сам преодолевает дистанцию, отделяющую его от «образа», и, подходя все ближе, присваивает образ. Именно это подразумевал Джон Кейдж, когда говорил, что музыку «завершает» аудитория. Скрупулезное регулирование этой дистанции — умение, которому можно научиться. Для этого нужны только талант, практический опыт и врожденное чутье.