Заку тогда было лет пятнадцать. Перед отъездом Джоанн сказала мне: «Учти, ты должен привезти его домой в целости и сохранности».

Переправа продлилась минут сорок-пятьдесят, и все это время меня не оставляла мысль: «Ох ты господи. А если я потеряю Зака? Она меня убьет. А если мы и меня потеряем? Тогда она меня тоже убьет».

Но мы все-таки добрались до другого берега и поскорее выскочили из лодки.

Перемещения по суше во время той поездки тоже были сопряжены с трудностями. Мы нанимали не только машину с шофером, но и механика, чтобы сопровождал нас в пути. Механик сидел впереди, рядом с шофером, мы размещались сзади, на креслах в два ряда. Автомобиль какое-то время ехал нормально, преодолевал десять-пятнадцать миль, а потом останавливался. Механик вылезал, как-то умудрялся починить машину, снова занимал свое место, они с шофером запускали двигатель, и путешествие возобновлялось.

Нам удавалось перемещаться без особых проблем, но транспорт был крайне примитивный, а комфорт в местах, где мы ночевали, — весьма условный. В каком-то городке мы остановились в заведении, которое именовало себя гостиницей: это значило, что в комнате была кровать, а на кровати — простыня. Правда, давно не стиранная. Курт тут же заявил: «Пожалуй, сегодня я буду спать стоя — привалюсь к стене в углу». Кэнди прозвала это заведение «Отель „Ведро“», потому что вместо водопровода в номере было ведро с водой.

Кэнди не пугали бытовые условия, поскольку в ее понимании путешествие было способом собрать материалы для творчества. Кэнди подтверждала факт своего существования, собирая то, что сама называла «доказательствами». Собственно, она всегда что-то собирала. Когда мы отклонялись от проторенных путей, нам попадались крайне экзотические предметы, а сельская местность в Африке экзотична, как мало что на свете.

В Африке Кэнди нравилась музыка, и люди тоже нравились, и выбор блюд для Кэнди был шире: я там многого не ел, потому что я вегетарианец. Как-то Фодай повел нас в мясную лавку — цементированная площадка, столбики, навес. На цементе были разложены куски туши какого-то животного. Ты никак не мог выяснить, давно ли там лежит эта туша, но в лавке имелся то-пор, и, если ты хотел купить мяса, мясник разрубал тушу и вручал тебе кусок. Я увидел, как мужчины шли на охоту с ружьями, напоминавшими мушкеты, — очень старомодными на вид. У них был с собой порох и прочие причиндалы. Охота в стиле XIX века.

— Куда они идут? — спросил я у Фодая.

— Они идут на охоту.

— На охоту? И будут стрелять из этих ружей?

— Еще как!