Каждый год, когда наступало лето, мы загружали в машину художественные принадлежности Кэнди и, прихватив обоих детей, отправлялись за тысячу миль на север, на Кейп-Бретон, где, как правило, безвылазно проводили два месяца. Обычно все лето нас навещали друзья, так что коттеджи вокруг главного дома были полны народу, кухня никогда не пустовала. Первым делом я забирался под дом и чинил трубы, потому что зи-мой их непременно прорывало. В доме требовалось еще многое подремонтировать, но я как-то выкраивал время на сочинение музыки.

Главный дом был огромный, а у меня имелась еще и отдельная студия: коттедж с А-образным каркасом, где я сидел и писал музыку. Кэнди устроила себе мастерскую в гостиной. Иногда она приглашала на Кейп-Бретон свою хореографическую труппу — «Танцевально-Музыкальную труппу XXY», и ее участники репетировали в лодочном сарае под горкой, на берегу (позднее Зак перестроил его в жилой дом). Днем все работали в своих коттеджах, а за трапезой встречались в большом доме. По вечерам у столов для пикника обычно собиралось человек пятнадцать-двадцать, с аппетитом ели домашний ужин после целого дня творческой работы или вылазок к многочисленным рекам, на пляж, в лес, в соседние городки или в Национальный парк «Кейп-Бретонское высокогорье», где мы совершали пешие походы и высматривали лосей.

Кэнди создала на Кейп-Бретоне много произведений: цикл зарисовок насекомых, на основе которого появилась книга-гармошка «Книга дохлого жука»; деревянный ящичек, набитый камнями — «99 голубых камней»; еще одну книгу-гармошку с зарисовками веток — «Книгу веток»; бесчисленные пейзажи — виды возвышенности, по которой можно было попасть к утесам на океанском берегу, островок напротив нашего дома, за проливом. Так мы десять лет подряд превосходно и чудесно проводили там лето.

Летом 1990 года, когда мы поехали всем семейством, прихватив Джулиэт и Зака, на Юкатан, Кэнди, как всегда, составляла дневник. Потом мы отправились на Кейп-Бретон, а в конце лета возвратились в Нью-Йорк, в свой дом, чтобы вернуться к рутинной жизни — мы к работе, дети — к учебе.

И тут у Кэнди началось какое-то недомогание. Она говорила, что чувствует усталость. Обратилась к врачу, тот установил, что у нее нет ни болезни Лайма, ни паразитов, прописал витамины и велел ей бросить курить, и она бросила, сменила «Мальборо» на жевательную резинку «Никоретте».

Поздней осенью ей стало немного лучше, и за несколько недель до Рождества мы поехали на десять дней в Санта-Фе, в гости к Руди Вурлитцеру и его жене, фотографу Линн Дэвис (они снимали там дом). По ночам мы иногда ходили на горячий источник, где можно было сидеть в теплой воде и смотреть на звезды: верили, что это поможет исцелиться. Мы думали, что смена обстановки пойдет Кэнди на пользу, но в некоторые дни ей было трудно встать с постели. В то время мы еще предполагали, что ее недомогание вызвано чем-то вроде синдрома хронической усталости, а значит, пройдет далеко не сразу.