Соседи Мессинга, даже Поплавский, были единодушны: судя по сводкам, красным скоро каюк. Удивительно, но успехи немцев их тоже не радовали. Рудницкий и Климец сокрушались – пусть они бы подольше убивали друг друга.

Офицеры вели бесконечные дискуссии на тему сроков падения Москвы и капитулирует ли Сталин после захвата Сталинграда? Мессинг отважился вставить проверенное в сулонге замечание, что кремлевский балабос никогда не признает поражения, даже если потеряет Москву.

В этом стратеги согласились с Мессингом.

– Но такая перспектива ставит вопрос о сроках окончания войны, – задался вопросом Рудницкий. – А также о том, как скоро западные союзники обеспечат восстановление Речи Посполитой «от можа и до можа»?

Этого хватило еще на день пути.

Вольфу показалась небезынтересной их оценка поступка генерала Власова[70], по слухам перебежавшего к немцам. Все трое резко осуждали предателя. Медиум же, припомнив свой прогноз на даче Сталина, со своей стороны поддакивал в том смысле, что кремлевскому хозяину следовало лучше изучать кадры.

Рудницкий поморщился.

– Какое нам дело до красных, пан Мессинг! Пусть кремлевский тиран сам разбирается со своими генералами. Наше дело сторона. Неужели вы всерьез полагаете, что кто-то из поляков согласится класть свои головы в России? Случай с Власовым интересен тем, что свидетельствует о непрочности сталинского режима. Он, несомненно, трещит по всем швам. Неужели вы полагаете, что поляки согласятся подпереть его своими штыками?! Нам в России делать нечего.

Для Мессинга это была неожиданная точка зрения. Мнение Рудницкого и примкнувшего Климеца впрямую противоречило желанию тех бывших соотечественников, кто явился на его выступление в Новосибирске. Там тоже хватало гневных упреков и обвинений по отношению к «москалям», но те поляки, с которыми общался артист, понимали: судьба войны решается в России, следовательно, путь домой начинался под Сталинградом. Это он мог понять, а заявление Рудницкого смущало его каким-то запредельным, не от мира сего политиканством.

Мессинг поинтересовался:

– Но, пан Рудницкий, где же вы собираетесь воевать с фашистами?

– Где угодно. Например, на Западном фронте.

– То есть, вы готовы покинуть Россию в самый трудный для нее момент?

– Что значит, готовы? Андерс уже формирует эшелоны до Красноводска, оттуда морем в Иран. Этот вопрос уже решен.

Это звучало настолько невероятно, что Вольф не удержался от возгласа:

– И Сталин согласился?!

– У него не было выбора. Черчилль и Рузвельт пригрозили ему прекращением поставок оружия и продовольствия.