Тот понимающе кивнул, затем обратился к Вольфу с неожиданным вопросом:

– Вольф Григорьевич, а мне никакого письма не будет?

Мессинг не сразу догадался, что он имеет в виду. Когда же в голове прояснилось, медиуму стало не по себе. Что он мог сказать Кацу, ведь еще при их первой встрече, когда они отправились подписывать дурацкую афишу, ему в какой-то момент пригрезилось…

Вольф дал слово, что ни за что не выскажет вслух, что ему пригрезилось. Отговорится незнанием. Он взглянул на Лазаря Семеновича. У него был такой вид, будто он того и гляди затянет кадиш[75]: «Йисгадал вейискадаш шмей раб…». Что было делать со старым одиноким евреем? И со здоровьем у него не все ладно. Правда может добить его. Вольф не осмелился покривить душой, сказал просто:

– Крепитесь, Лазарь Семенович. Вам не надо ждать писем.

Он не удивился, спросил мудро:

– Что, уже?

Мессинг кивнул. На этом бы и остановиться, но он добавил – за что пор проклинал себя! – ненужные слова:

– В каком-то Майданеке. Что за место такое, не знаю.

Он кивнул.

– Я позвоню, Вольф Григорьевич. Обязательно позвоню. Отчего не выручить доброго человека. Мне теперь только и остается, что звонить.

* * *

Дальнейшее прозвучит как анекдот, но этот анекдот стоил Мессингу много нервов. Не надо относиться к нему как старому дуралею. Всяко бывает на свете, и, если вам выпал счастливый билет и вы защитили кандидатскую диссертацию, это не значит, что вас всегда и во всем ждет удача.

Калинский лично доставил Мессинга на аэродром. Легковушка действительно оказалась «паккардом». Если бы это была «эмка», Вольф, не раздумывая, дал бы деру, но это был «паккард».

Был поздний вечер, неистребимая городская пыль укладывалась на ночлег, и остывающее небо потихоньку приобретало свой естественный лазурный цвет. После «паккарда» самолет, к которому привел Мессинга Абраша, показался ему каким-то ободранным и невзрачным, но теперь перед вылетом мнение медиума никого не интересовало. Калинский подтолкнул старого дуралея к металлической лестнице, помог вскарабкаться в ребристый салон.

Дождавшись, пока Абраша влезет следом, Мессинг решился поделиться с ним своими сомнениями, но тот не без легкой досады укрепил дух Вольфа:

– Это самый надежный самолет в мире! Еще ни разу не подводил. Первый только на нем и летает.

Они устроились на откидных сиденьях. Тут же, чихнув, загрохотали моторы, и машина, тяжело переваливаясь на неровностях, куда-то поехала.

– Сейчас взлетим, – повысив голос, предупредил Абраша.

– А где же сам? – не выдержал Мессинг.