Вольф подтвердил:

– Действительно, что-то припоминаю. А кого вы знаете в моем штетеле?

– Один мой хороший друг женился на Рахили, дочери Каца, у которого торговля обувью. Это, если не ошибаюсь, на углу Пилярской и Стражацкой.

Медиум прищурился.

– Ну да. Мы жили там рядом. Рахиль я знал, когда она еще в куклы играла.

На польском Игнаций Шенфельд выражался свободно, а вот на идиш спотыкался, будто он ему не родной. Сначала Мессинг, обжегшись на Калинском, решил, что он тоже из породы стукачей, однако Игнаций, будто угадав его мысли, признался, что и его Абраша подловил на крючок. На чем Калинский подцепил Шенфельда, Вольфу было неинтересно, эту тему они не обсуждали. Достаточно того, что беда у них была общая – пятьдесят восьмая. Шенфельд не внушал доверия, но надо было перед кем-то выговориться. Даже такому медиуму, как Мессинг нужна отдушина, при этом он сознательно нес полную околесицу насчет своей биографии, справедливо полагая, что Шенфельд из тех людей, которым, что ни рассказывай, они все истолкуют превратно. По самой простой причине – Игнацию был интересен только он сам, все остальные люди служили ему поводом для иронического пренебрежения. Гонор выпирал из него, как ребра у дистрофика. Такое случается не только среди поляков, но и у евреев тоже. Впрочем, в России такого добра тоже навалом. Они сидели по одной статье, были родом из общих мест, он был моложе Вольфа, конечно, у него было какое-то образование, тем не менее Шенфельд относился к нему свысока, то есть презирал его снисходительно. Возможно, потому что считал Мессинга ловким проходимцем и пронырой, мастером, так сказать, шарлатанских наук.

Шенфельд подтвердил в общем простенькую мысль, что здесь в предвариловке Вольфа прессовать не будут.

Зачем?

Корпус деликти[76] налицо. Осталось только устроить очники, и дело можно передавать в особое совещание. Если Мессингу повезет и его не расстреляют, значит, законопатят в зону на очень долгий срок. В зоне его обработают по полной программе.

Всю ночь Вольф размышлял: как быть? Чуждое, приготовленное ему «измами» будущее, так долго и настырно охотившееся за ним, отвратительно ухмыльнувшись, подсказало – именно так и обработают. Не спеша, законным порядком. В промежутках между донимавшими его кошмарами Мессинг прикинул: может, попробовать выбраться из предвариловки с помощью гипноза? Он заикнулся об этом при Шенфельде, тот поднял его на смех. Предупредил: даже не пытайся. Ну, завладеешь ты ключами, ну, выберешься из камеры, дальше что? За ворота тебе ни при каком раскладе не выйти. Охранники здесь расставлены грамотно. Каждый видит каждого, следит за ним на расстоянии, так что, справившись с одним, неизбежно окажешься под прицелом другого.