– Сегодня он не может.

– А фельдъегерь? – не унимался он.

– Да сиди ты спокойно! – зло оборвал земляк, и Мессинг обо всем догадался.

Ему даже стало немного весело – опять влип! Будущее, хранившееся в каждой жилочке его бренного тела, затаилось от страха, а ужас, до того прятавшийся в сердце, вырвался на волю и завизжал: ты лишился разума?! Кому ты поверил?! Абраше Калинскому? Когда самолет наберет высоту, они с летчиком выбросят тебя из самолета, а денежки поделят.

Словно подслушав мысли Мессинга, Абраша поднялся и направился в кабину.

Как оказалось, для пережевывания страха и ожидания безвременной и страшной кончины Вольфу отвели несколько часов. Затем самолет резко клюнул носом, через несколько мгновений сильно ударился о землю и, ликуя взревевшим мотором, резво побежал по земле. Когда машина остановилась и рев моторов стих до легкого воркования, летчик вышел из кабины и жестом подозвал медиума:

– Деньги?

Вольф протянул ему газетный сверток.

– Здесь все? – спросил он.

Мессинг кивнул. Говорить не мог – голос отказал.

Летчик направился к входному люку, откинул его и жестом подозвал экстрасенса.

Он подхватил свой чемоданчик и приблизился.

Летчик подхватил Мессинга под мышки и спустил на землю.

– Теперь иди.

– Куда? – удивился тот.

– Куда хочешь.

Летчик захохотал, перебивая шум рыкающего мотора.

Его поддержал высунувшийся в проем Абраша Калинский. Они смеялись долго, показывали на Мессинга пальцами, шлепали друг друга по плечам. Вольф уныло ждал, когда они перестанут хохотать. В руках у него был маленький чемоданчик с запасом белья и бритвенными принадлежностями. Что еще? Мыло, полотенце, домашние шлепанцы. К шлепанцам как-то ловко подклеилось – дураков, оказывается, не только калечат, но и бросают в пустыне.

Мессинг огляделся. Рассвет набирал силу. Еще мгновение, и слепящая солнечная полоска, показавшаяся над горизонтом, осветила неприглядную и скудную местность. Если это не пустыня, то что-то очень напоминающее ее. Кое-где торчали пучки колючей травы, ее в руки было страшно взять. Унылые холмы, окружавшие взлетную полосу с приткнувшимся на дальнем конце маленьким домиком, трудно было назвать очаровательными. Скорее, гиблыми.

С каждой минутой становилось все жарче и жарче. Летчик и Калинский скрылись в салоне. Самолет не глушил моторов – того и гляди разбежится и взлетит. Никому не пожелаю оказаться брошенным в пустыне с чемоданчиком, в котором нет запаса воды. В пустыне не нужны шлепанцы, ни к чему теплое пальто с меховым воротником, подпоясанное кокетливым буржуазным пояском, которое Вольф по совету Абраши напялил на себя, чтобы не замерзнуть в полете. Не нужна также тирольская шляпа с узкими полями и приделанным к тулье перышком – единственное, что сохранилось у него от Германии.