По всему было видно, пишет в своих воспоминаниях Х. Диксон, что ихваны пытались «сохранить лицо», достойно выпутаться из сложившейся ситуации, покачнувшейся не в их пользу. Шейх Салим тоже не преминул воспользоваться представившейся ему возможностью: потребовал, чтобы все имущество, награбленное у жителей Эль-Джахры, их домашний скот, лошадей и верблюдов, ихваны при замирении сторон возвратили, притом непременно. Полномочиями решать такого рода вопросы Ибн Сулайман, по его словам, не располагал. Заявив, что обо всем, что он услышал, ему надлежит доложить шейху Файсалу ал-Давишу, форт покинул и возвратился в лагерь ихванов (193).

Спустя несколько часов ихваны оставили Эль-Джахру, прихватив с собой имущество, награбленное ими у местных жителей. Уйти без добычи, то есть опозоренными дважды, на поле боя и во время переговоров, иными словами, мечом и словом, шейх Файсал ал-Давиш, настоящий кочевник, не мог.

С тех самых пор форт в Эль-Джахре жители Кувейта называют Красным, ибо стены его и все пространство вокруг в дни обороны были буквально залиты кровью. Саму же Эль-Джахру именуют «местом, принесенным в жертву независимости Кувейта», а день 12 октября 1920 г. величают не иначе как «днем спасения Отечества». Защита Эдь-Джахры, пишет историк Абу Хакима, стала для населения Кувейта делом чести, для всех и каждого, а для самого Кувейта — делом жизни и смерти (194).

На состоявшейся затем встрече в Кувейте шейха Салима с доверенными лицами шейха Файсала ал-Давиша во главе с шейхом Джуфраном ал-Фукмом, вождем колена сухабба из племени бану мутайр, присутствовал майор Дж. Мор, английский политический агент в Кувейте (1920–1929). Суть заявления, сделанного им на этой встрече, повторяла содержание листовок, сброшенных несколькими днями ранее с английских аэропланов на лагерь ихванов, а именно: англичане не останутся сторонними наблюдателями происходящего. Не будут сидеть, сложа руки, в то время как населенные пункты Кувейта, равно как и жительствующие там подданные Британской империи с их имуществом, подвергаются внешней угрозе. Новое нападение на Кувейт английское правительство квалифицирует как враждебную акцию, направленную и против Британской империи; и такой акции будет дан должный отпор (195).

В последовавшем затем послании британского правительства эмиру Ибн Са’уду говорилось, что, несмотря на то, что англо-турецкое соглашение от 1913 г. так и не было сторонами ратифицировано по причине начавшейся 1-ой мировой войны, обозначенные в нем границы Кувейта Англия признает.