27.1.1943

Обширное сообщение о встрече Рузвельта с Черчиллем на большой конференции в Касабланке. Принят ряд решений в отношении общего ведения войны. Этому придается огромное пропагандистское значение. Президент Соединенных Штатов выступает за пределами своей страны. Вещь почти небывалая в истории Америки. Ну и так далее. Я не обольщаюсь, поскольку есть один любопытный и темный факт. Сталин, настойчиво приглашаемый, не приехал. Почему? Потому что ему плевать на них, он хочет выиграть войну сам, в одиночку. Почему, почему? Опять я превращаюсь в Жецкого.

29.1.1943

Hannibal ante portas, periculum in mora[674] — вот тон немецких газет и их пропаганды в данный момент. Они начинают тотальную войну. Тотальная мобилизация населения в Германии. Мужчин от 16 до 65 лет. Всех от семнадцати до сорока пяти лет отправляют на фронт. Женщин — от восемнадцати до сорока пяти лет. Это в Германии. А что в остальной Европе? Атмосфера снова накаляется. Завтра должен выступать этот шут по случаю десятилетия вступления во власть. Что он скажет?

30.1.1943

Гитлер не выступал. Предпочел написать обращение и дать его для прочтения Герингу. Только «der dicke Hermann»[675] не смог прочитать его в назначенное для данного торжества время, поскольку англичане прилетели бомбить Берлин и самым бестактным образом задержали весь сабантуй на два часа. Страшный народ эти англичане. Весь Париж хохочет. Русские навострили лыжи на Ростов.

31.1.1943

Чудное воскресенье. Бульвары блестят в тусклом зимнем солнце. Все как будто лакировано стеклом. Нам слишком жарко. Бася набрасывает на плечи мех, а я расстегиваю пальто, и в путь. Медленно идем к Мадлен. Во всем Париже царит атмосфера плохо скрываемой радости. Январское анемичное солнце кажется уже весенним. Люди лениво бродят, останавливаются перед витринами. В них не так много товаров, потому что в соответствии с распоряжением на них нельзя выставлять marchandise de luxe[676]. Не стоит раздражать роскошью героических защитников Европы, не стоит выставлять ее здесь в изысканных магазинах, когда «Европа» истекает кровью и отступает под натиском варварских орд. Витрины почти пустые. Зато улица, вся улица — витрина беззаботности. Парижская толпа стала как никогда элегантной. Женщины и молодые девушки красуются в дешевых кроличьих шубках всевозможных цветов и стилей. Мода на кролика: и даже самые большие модницы, имеющие шубы гораздо благороднее, носят шубки из кроликов, сшитых известными домами мод. С присущим Парижу вкусом и мастерством. Стучат деревянные подошвы сандалий и меховых ботиков. Большие сумки через плечо и длинные зонтики придают движениям легкость. Шляпы становятся все больше, в форме романтических капоров. Замысловатые тюрбаны или причудливые береты стали настоящими произведениями искусства.