Немцы сегодня объявили, что использовали секретное оружие возмездия, с помощью которого они собираются разрушить Лондон. Лондон говорит, что вчера днем и прошлой ночью Англия была атакована беспилотными самолетами. Тип летающей бомбы. Как быстро человечество адаптируется к новымв временам. Одновременно Лондон заявил, что японские сталелитейные заводы подверглись бомбардировкам летающих суперкрепостей, которые в полтора раза больше тех, что мы видим ежедневно. Дальность полета такого самолета составляет 6000 километров. Эти суперкрепости принадлежат частям международных ВВС, базирующимся в Вашингтоне.

Услышав это, я непроизвольно заерзал в кресле, потому что внезапно мне стало тесно. Потом расстегнул воротник. И когда я стал писать об этом, то все время твердил себе: «Ты не пишешь фантастический роман, а просто записываешь факты». Было четкое ощущение бездны под ногами. Я стою над ней, ничего не видя, и не знаю, что думать. Я выключил радио и, немного отупев, стал рыться по полке с книгами, как курица в курятнике. Наверное, у меня было идиотское выражение, как у курицы. Вытащил «Les deux sources de la морали et de la religion»[837] Бергсона. Листая книгу и перечитывая подчеркнутые предложения, натыкаюсь на странную мысль: «С другой стороны, существуют общества, которые остаются на том же, как правило, низком уровне. Поскольку они тем не менее меняются, происходит не интенсификация, которая была бы качественным прогрессом, а увеличение или гипертрофия первоначальных черт: изобретательность, если еще можно использовать это слово в данном случае, больше не требует усилий. От убеждения, которое отвечало бы потребности, человек перейдет к новому убеждению, внешне напоминающему предыдущее. В нем будет подчеркиваться та или иная внешняя черта, не отвечающая ни одной потребности. С этого момента общество будет топтаться на месте, постоянно добавляя и расширяя. В результате двойного эффекта повторения и преувеличения иррациональное становится абсурдным, а странное — чудовищным».

Мне кажется, что мы уже довольно давно топчемся на месте, постоянно добавляя и расширяя. Не интенсификация, а увеличение или гипертрофия первоначальных черт. — Ах, mon cher, как это все эффектно… Господи. Рассчитанные на внешний эффект мысли, цитаты в то время, когда обычные, повседневные слова порождают целые миры, большие и необъятные. Тысячи обожженных губ, произносящих шепотом «пить», «есть», «жить» — жить любой ценой. И тот отдельный мир, голубоватый и спокойный, как рассвет, который возникает сегодня вокруг маленького слова «тишина». Тишина. Хлеба и тишины дай нам сегодня…