Перед ужином я должен был съездить на площадь Бастилии. Молодой новоиспеченный полицейский засвистел мне на проспекте Домениль, потому что я ехал посередине улицы. Справа — плохой тротуар. Он начал проверять мои документы и потребовал штраф в 15 франков. Это меня так взбесило (я к тому же очень спешил), что я вырвал у него из рук свои документы, дал ему 15 франков со словами «держи, на пиво, merde» и поехал дальше. Он не сказал ни слова. Когда я возвращался, он все еще стоял на том же месте. Мне стало стыдно, и я подъехал к нему, чтобы извиниться и на этот раз вежливо призвать его «к логичным поступкам». В конце концов он начал смущенно извиняться, что «должен выполнять свои обязанности». Я сказал, что согласен с ним, но при условии, что он будет это делать интеллигентно. Intelligemment, vous comprenez, intelligemment[841]. Я уехал, совершенно с ним помирившись. Еще немного, и он бы начал извиняться за то, что вообще стал полицейским.

22.6.1944

Сегодня вечером, около семи, произошел большой налет. Бомбили северо-западный пригород Парижа. Вероятно, баки с бензином или маслами, потому что над западной частью Парижа повисло густое облако дыма, заслонившее все небо. Около сотни бомбардировщиков пролетело над центром города. Видно их было отлично. Я стоял в подъезде на площади Шатле и, хотя зенитка палила вовсю, высунулся посмотреть. Люди стояли и наблюдали за бомбардировщиками, заскакивая в подъезд только тогда, когда снаряды рвались прямо над ними. А на белом небе медленно двигались звенья черных крестиков. Внезапно на улице раздался крик, протяжный стон. В последнем звене вспыхнуло пламя, погасло. Touché[842]. Тяжелая машина выпадает из строя, вращается, на мгновение рвется вверх и, вращаясь, падает вниз. Люди просто стонут. Непритворное, искреннее сочувствие толпы.

23.6.1944

Несколько бомб во время вчерашнего налета упало в самом центре Парижа. Сегодня меня завернули на улице Сенсье. На углу улиц Сенсье и Жоффруа Сент-Илер полно щебня, разрушенные дома и окна без стекол.

Мой двухнедельный заработок сегодня опять выплатили новой 1000-франковой банкнотой. Сейчас в обращении три разные купюры номиналом в тысячу франков. Печать новых банкнот давно является единственным видом французского производства, который поистине процветает.

Из-за нехватки соли в деревнях крестьяне перестали забивать свиней. С начала месяца у нас не было ни куска мяса во рту. Гитлер отдал приказ войскам в Шербуре биться до конца. А в Германию приехала известнейшая японская скрипачка и получила от Геббельса в подарок настоящую скрипку Страдивари. Ее представят фюреру, чтобы она сыграла для него несколько «Lieblingsstücke»[843]. Может, среди них «Умер Мацек, умер»^{29}…