Я ошеломлен и не могу с этим справиться. Мысли слабеют так же, как ноги человека, ударенного по голове. Эта предстоящая эра потребует грубых упрощений во всех областях просто для того, чтобы жизнь продолжалась. И я боюсь таких упрощений. Это не «аристократический» страх, нет, просто беспокойство ума, привыкшего, несмотря ни на что, иногда думать без упрощений.
18.6.1944
После обеда я в саду у Роберта в Фонтене. День серый и холодный. Роберт копался в саду, как и подобает истинному французу. Я уселся под кустом смородины и объедался ягодами. Только второй раз в этом году у меня во рту фрукты. Я набросился на сочные грозди с прожорливостью саранчи. Ел, ел и ел. Но время от времени, чтобы стало слаще во рту, стянутом кислотой, переключался на сладкий крыжовник. Потом лег на траву и смотрел в небо из серой тафты. Ветер трепал черные листья каштанов.
Американцы подошли к Барневилю и отрезали часть Котантена вместе с Шербуром. Русские продолжают наступление. Сегодня исполняется четыре года, как Петен потребовал прекратить огонь. У меня этот день стоит перед глазами.
20.6.1944
Утром на Аркольском мосту, по пути в префектуру полиции. На мосту останавливаются три грузовика, заполненные ранеными немцами. Легкораненые сидят, болтая свешенными ногами. Грязные выцветшие лица, пыльные и рваные мундиры, окровавленные бинты и тряпки. В глубине сидят другие раненые, с закрытыми глазами. На фоне кучи серо-зеленой грязи резко выделяется все белое и фиолетовое. На некотором расстоянии, вокруг автомобилей, парижская толпа. Все молчат и смотрят. Автомобили тронулись. Это уже армия в полном неглиже. Русские освободили Выборг, в Нормандии тяжелые бои.
Вечером у нас ужинал Роберт. Он получил весточку о семье и ожил. Разговор о Декобре{23}, о порнографии, борделях и проституции в целом, о разнице между борделем и домом свиданий в частности. И последний парижский анекдот: война продолжается, а мы все уже погибли. Только еще вокруг земли гоняют на истребителях один англичанин и один немец. Встречаются где-то возле экватора. Обмен выстрелами, и оба самолета падают в пустыне, похоронив пилотов под обломками. Большой самец обезьяны наблюдает за этим, сидя на дереве, и говорит самке: «Ну, старая, нужно все начинать сначала».
Потом приехал еще И., тот самый испанец. Он вернулся от Рунки под Фонтенбло и привез нам коробку великолепной черешни. Я набросился на нее. На вопрос, начнут ли Советы общее наступление, он ответил: «Должны же они уничтожить последних коммунистов и проложить путь сталинистам». Как бывший республиканец красного толка, он придерживается четких взглядов на тему так называемой борьбы за свободу пролетариата и т. д. «Я больше не собираюсь рисковать головой ради тех, кто кричит о свободе, правах народа и тирании, а потом займут удобные кресла, подавят свободу и права народа и станут еще худшими тиранами, чем те, против которых идет борьба».