В «Параде планет», фильме (как, впрочем, и все фильмы Абдрашитова) умном, добром, щедром, пророческом, людей предупреждающем, Борисову досталась роль практически без слов. В сценарии их было значительно больше. Доводилось слышать, будто Абдрашитов и Миндадзе пошли в «Параде…» на эксперимент, лишив Костина — Борисова заметной части текста, предусмотренного сценарием. Это, полагаю, не эксперимент, а понимание реального объема наполнения Олегом Ивановичем роли. Не обнаружить в отечественном кино другого артиста, который бы молчал столь выразительно. «Режиссер, — пишет Наталья Радько, — оставил Борисова — не актера, а человека — наедине с тем, что может быть жизнью и может оказаться смертью… С тем, что так грозно, величественно, неумолимо. И беззащитная, храбрая человечность отразилась в смятенном, тревожном взгляде, в удивительно прекрасном лице. Крупный план Олега Борисова стал одним из самых сильных выразительных средств в стилистике Вадима Абдрашитова». В «Параде…» Борисов создал поразительный образ. Именно создал, а не «организовал» его с холодным использованием своей техники и мастерства.

Борисов считал, что каждому артисту нужно пройти через немое кино — кино без слов: это даст совершенно новое состояние и свободу, откроет второе дно. Образцом называл молчащего Жана Габена. И добавлял: «Каждому человеку „немое кино“ какое-то время бывает полезно. Даже писателю — помолчать».

Если в фильме есть крупный план, можно обходиться без длинного монолога. Борисов и обходился. Борисов обогащал любой материал, играл больше, чем написано. Его герой в «Параде…» внешне живет одной жизнью, а внутренне — другой. «Никого не хочу обижать, — говорит Александр Миндадзе, — но таких актеров больше нет».

У хорошего актера все должно быть понятно из его молчания. «Когда лежишь на траве и смотришь в небо, — говорил Олег Иванович, — думаешь, как хороша природа. Молчащая. Нет ничего более завораживающего, ничего более интригующего. Ни о чем не хочется говорить. Говорящий человек — марионетка, нарушающая одну из проповедей Екклесиаста: „Не торопись языком твоим, и сердце твое да не спешит произнести слово перед Богом… Слова твои да будут немноги“ (Екк. 5:1)».

Молчать Олег Борисов учился в Театре им. Леси Украинки у Михаила Федоровича Романова. Иначе как мистическими романовские паузы назвать было нельзя. Он говорил молодым артистам: «Зачем тут автор написал еще слова? Возможно без слов. Слова — хорошее прикрытие для плохого актера». Брал карандаш с толстым грифелем и начинал безжалостно вымарывать, при каждом движении карандаша приговаривая: «Пусть меня осудят авторы, критики…»