Только Романов мог — без слов. Борисов хотел у него этому учиться, но никак не мог понять, как он это делает. Пробовал его движения разложить по кадрам:

…Вот он подошел к водке.

Выдохнул воздух.

Почесал затылок.

Потер руки.

Рассмотрел рюмку на свет — вроде как его волнует, хорошо ли вымыта.

Потом налил — медленнее некуда.

Перед тем как выпить, еще раз поднес к свету, чтобы убедиться, что не мутная.

Когда опрокинул в рот, проглотил не сразу — сначала прополоскал.

И уж такую гримасу скорчил…

Когда Романова спрашивали, как достигаются эти «длинноты», он от объяснений уходил. Отшучивался. Точнее, прикидывался, что не понимает, о чем спрашивают. «Олег, — говорил он Борисову, — поверь мне, я не всегда помню, какую пьесу в этот вечер играют…»

Как работать с актером, который должен молчать всю картину? Это очень сложная задача. И для режиссера, и, разумеется, для актера. Олег Борисов был одним из тех редких актеров, которые умеют молчать на экране, при этом сосредоточивая все внимание не только режиссерское, но и зрительское. В «Параде планет» он это блестяще продемонстрировал. С легкостью, с артистизмом сидит у костра, о чем-то своем думает. «Он, — рассказывает Вадим Абдрашитов, — сидит у костра, ничего не делает, молчит, но я, как зритель, вижу, что он думает о чем-то своем. Поразительная вещь, поразительный инструментарий, поразительный талант, безусловно».

В сценарии Александра Миндадзе, опубликованном в журнале «Искусство кино», есть сцена, не вошедшая в фильм. Новенький, не склонный принимать военные учения всерьез, никак не возьмет в толк, почему лейтенант запаса Костин — Борисов, надев гимнастерку, повел себя так, будто и впрямь вышел на передний край. «Я понимаю, — говорит он Костину. — Условия, приближенные к боевым. Но зачем уж так приближать?» В «Параде планет» герои, отправившиеся на военные сборы — последние (из-за возраста) в своей жизни, были не просто приближены к боевым условиям. Все шестеро — слесарь с арматурного завода, мясник, водитель троллейбуса, архитектор, грузчик и астроном Костин — Борисов, который по доброй воле упустил возможность наблюдать редкое явление природы — парад планет, выстояли, выдержали, победили. Даже несмотря на то, что их артиллерийский расчет «враги» накрыли до завершения учений. Неделя, проведенная Костиным вне стен обсерватории, оказалась такой насыщенной впечатлениями, что тоже обернулась для него своеобразным парадом планет, правда, земных, а не небесных.

Шестерка не разбрелась, освободившись, по домам, а посвятила остававшееся до завершения маневров время на поиски села Гуськова, где подружившиеся «партизаны», как называли «сборников» кадровые военные, должны были оказаться в том случае, если бы они не были «убиты». Путешествие мужчин, договорившихся не расставаться, не нарушать верности «солдатскому братству», оказалось удивительным — с необычными для повседневной жизни встречами и приключениями.