Город женщин, ночное купание в реке, санаторий для престарелых, одиноких людей, радующихся случайным гостям. Одна из ключевых сцен фильма: женщине, потерявшей в блокадном Ленинграде своих детей, вдруг померещилось, что Костин — Борисов и есть ее пропавший без вести сын.

Костину прошептали: «Скажите ей, что вы ее сын! Не важно. Она завтра забудет. Я сама врач, я знаю. Скажите, не бойтесь!»

— Мамаша… Мама! — с трудом выговорил Костин. — Я здесь, здесь. Вы видите меня?

— Конечно… Почему ты не пьешь? Это хороший чай, свежий, и вот пирожки… Ну-ну, рассказывай. Я же ничего о тебе не знаю. Ты женат?

— Да, мама.

— И дети есть?

— Сын, восемь лет.

— Карточки нет при себе? Вот жалко. А жена кто?

— Она работает. Мы вместе учились. Я пошел в астрономию, она — в школу.

— Ну, расскажи, расскажи еще, я все хочу знать. Какой ты? Веселый?

— Да нет, наверное.

— И неразговорчивый! Почему?

— Не знаю. Не о чем говорить.

— Как так — не о чем?

— Обо всем переговорено. Все, в общем, ясно. Устаешь от слов.

— Есть у тебя друзья?

— Нет… Вернее, есть. Вот эти люди, с которыми я пришел.

— Ты добрый?

— Да нет, не сказал бы…

Молчание Борисова после каждого вопроса несчастной женщины, которой Костин — Борисов не подыгрывал, но которой сопереживал, по-настоящему став на какие-то мгновения ее сыном, не было отчаянным, он владел тишиной в паузах: «Устаешь от слов…» Мнимый сын так не исповедуется.