1984 год стоял на дворе — перестройкой и гласностью творческие союзы разбужены еще не были, и к авторам ленты подошли с иезуитской точностью. Был сформирован специальный — «летучий» — художественный совет, в его состав ввели чиновников из горкома КПСС, киноначальников и для того, чтобы создать видимость участия в действе творческих людей, нескольких кинематографистов. Но только не тех, которые (как, например, Михаил Абрамович Швейцер), посмотрев фильм, говорили, что он им понравился. «И как только было произнесено „фас“, — рассказывает Вадим Абдрашитов, — наши коллеги начали рвать нас на части. Кто-то из тех, кто в этом участвовал, и сегодня благополучно существует. Когда проработка закончилась, а она продолжалась часа три, было сказано: „Вадим, вы просто упрямитесь. Ведь это не мы, чиновники, указываем вам на недостатки вашей картины, а ваши же товарищи вам добра желают…“ Зато были и люди, которые достойно себя повели, их имена могу назвать: Хуциев, Бондарчук, Басов, Таланкин, Райзман…»

Все поправки, которые были сделаны Госкино, антихудожественны и повредили картине. «Парад планет» цензурировали под эгидой заботы о советском зрителе, основные претензии были по эстетической линии. Абдрашитову и Миндадзе говорили: зритель должен понимать, что именно происходит в ленте, куда именно идут герои и зачем они туда идут. Начальство было уверено, что герои должны были хоть что-то делать, хоть чем-то заниматься! Например, рыбачить (было бы понятно, что они рыбаки). Или просто сидеть и выпивать — даже это было бы понятно: выпивохи. А так не ясно, почему они на привале чай попивают, почему никто не курит, не пьет. Это казалось подозрительным. Поэтому было привнесено огромное количество поясняющих реплик. «В сцене, где герои приходят в город женщин, нас, — рассказывает Абдрашитов, — попросили вставить реплику: „Это что — текстильный городок?“ Этого не было в сценарии. А когда капитан говорил герою Олега Борисова: „Вас больше нет. Вас ‘накрыло’, убили вас. Отдыхайте, старший лейтенант!“ — растерянный Борисов отдавал честь и отвечал: „Служу Советскому Союзу!“ Эту реплику вырезали, потому что она звучала саркастически. Но артикуляция-то осталась! Шито белыми нитками!»

Юрий Яковлевич Райзман, художественный руководитель Третьего творческого объединения на «Мосфильме», которому картина, надо сказать, не понравилась, и в своем кабинете он, по свидетельству Абдрашитова, «просто топтал ее ногами» и стучал линейкой по столу, говорил: «Как вы не понимаете, Вадим, это же ваш провал!» — повел себя тем не менее безукоризненно и убедительно доказывал генеральному директору киностудии, что «Парад планет» — это творческая удача. Называл фильм замечательным, новаторством. У картины, говорил, «своеобразный язык».