— Понятно. Вот и я еду читать Бродского в Америку и тоже выбираю из него, огромного, близкое мне сегодняшнему — «оле хадашу». Твое обращение к стихам, Олег, тоже не случайно. Ведь ты и на эстраде сделал два спектакля, по Пушкину и прозе Чехова.

— Да. «Пиковая дама» и «Человек в футляре». Оба режиссировал мой Юрий.

— Их я уже не успел увидеть в Москве.

— Сомневаюсь, что увидишь в Израиле. В обоих спектаклях задействованы много актеров, музыка, балет.

— Опять прав. Наши импресарио из бывших советских предпочитают что-нибудь попроще. А жаль. Среди нас есть и настоящие театралы. Не много, но есть. Олег, ну а что же дальше?

— Дальше Юрий собирается снимать фильм «Палата № 6», по Чехову. И я там буду играть. Ищем деньги. Уверен, что найдем. Сейчас Юрий пишет сценарий.

— Опять фантазия с музыкой и балетом?

— Нет. На сей раз кинодрама в чистом виде. Но, разумеется, заново осмысленная.

— Олег, ты замечаешь, что, как правило, мы говорим о классике, которая, правда, всегда современна. Но все-таки где современные пьесы в полном смысле этого слова, которые бы захотелось ставить, читать, играть? Такие имеются? Я имею в виду уровень А. Вампилова, А. Володина, Л. Петрушевской или, по крайней мере, А. Гельмана, Г. Горина, Л. Зорина — драматургов периода «застоя». Словом, есть ли хоть одна настоящая новая пьеса, осмысливающая нашу теперешнюю жизнь?

— Мне лично таковая не попадалась. Смотри, все дозволено, а пьес никто не пишет. Одни молчат — думают, наверное; другие умерли, третьи уехали. Сценарии иногда пишут, а пьесы — нет. От этого в нынешнем театре перестройки — застой. Парадокс?

— Если вдуматься, парадокс лишь на первый взгляд. Что ж, есть Пушкин и Чехов, Бродский и Булгаков — проживем?

— Обязаны!

— Ну, Олег, счастливых гастролей в Израиле. В успехе я не сомневаюсь, только бы наш зритель очнулся от сонной одури и не пропустил момент. Я надеюсь, что он еще способен отличить сокола от цапли, как говаривал принц Гамлет.

На вечере памяти Олега Борисова по случаю семидесятилетия артиста Михаил Козаков хотел прочитать специально подготовленное им стихотворение Иосифа Бродского, творчество которого он прекрасно знал, но в последний момент по причинам, которые сам не смог объяснить («Наитие…»), прочитал другое — «Одиссей Телемаку» («Лишь боги знают, свидимся ли снова…»).

…В Москве Олег Борисов увлекся чтецкими программами. Выступал в самых разных аудиториях. Один сольный концерт у него был в зале Чайковского. Юра рассказывал, что впервые увидел тогда отца «в состоянии дикого волнения, его почти трясло». Читал Пушкина, Тютчева, Бродского.