Олег Иванович был против спешного издания книги. «Когда меня не станет, не спеши это публиковать, — наказывал перед смертью сыну. — Пройдет энное количество лет, и ты увидишь, что устарело, — тогда с легкостью от этого избавляйся. А главное, помни: это должно быть интересно молодым актерам. В этом единственный смысл того, о чем я написал».

Евгений Каменькович, известный театральный режиссер, художественный руководитель театра «Мастерская Петра Фоменко», прочитав фразу о молодых актерах, немедленно отправился в книжную лавку и приобрел для всех своих студентов в ГИТИСе по экземпляру «Без знаков препинания», два крупных отрывка из которых были поначалу опубликованы в одном из самых лучших периодических изданий о театре — «Петербургском театральном журнале». Академик Андрей Андреевич Золотов, многие годы преподававший в Щепкинском училище, в начале каждого учебного года советовал первокурсникам непременно прочитать книгу Олега Борисова, благо вышло — под разными названиями — уже несколько изданий дневников мастера («Иное измерение», «Отзвучья земного», «Абсолютный ноль»). Вадим Абдрашитов называет дневники Борисова «поразительным документом требовательности к самому себе и в буквальном смысле слова абсолютного целомудрия по отношению к тому, что он делал».

Этот дневник, записи в котором, как и все творчество Борисова, выдают, по образному выражению Татьяны Москвиной, «могучий, живописный источник трудов артиста», несомненно, уже вошел в историю русского театра. «Я даже не знаю, с чем это сравнить, — говорит Анатолий Смелянский. — По глубине, разбуженности душевной, духовной».

В 1977 году БДТ привез на гастроли в Москву «Тихий Дон». На спектакль не попасть: толпы, дежурила конная милиция. Интерес публики — сумасшедший. И реакция на спектакль — предельно доброжелательная. Тем не менее… Олег Иванович показал Светлане Крючковой статью критика Зайцева в «Литературной газете». Там было написано, что у Борисова не хватает истеричности и темперамента, а у Крючковой совсем нет темперамента, она вялая… «Ты все поняла? — сказал Григорий Мелихов Аксинье. — И с этого дня никогда не читай, что они пишут».

«У меня к журналистам с некоторых пор какая-то недолюбовь, — объяснял Олег Иванович. — Помните, как Яичница говорит о погоде — поначалу вроде было, а потом прошло».

Не припомнить, чтобы работы Борисова сопровождались зубодробительной критикой. Критика его редко трогала. Может быть, за всю жизнь он «удостоился» двух-трех резких статей. Как правило, его работы были настолько хороши, что критиковать было не за что. К благожелательным отзывам он относился с иронией. Театровед Елена Горфункель убедилась в этом однажды на собственном опыте. В Ленинградском университете проходила встреча Олега Ивановича со студентами. Было это после «Кроткой». Горфункель нужно было сказать лишь несколько вступительных слов. «Они давались легко, потому что такой Достоевский, такой спектакль, такая роль вызывали восхищение, ему-то я и дала волю, — рассказывает она. — По окончании Борисов заметил с легкой усмешкой: „Как же мне завтра играть-то теперь?“».