Тогда же Маяковский подарил моему сыну Додику большого деревянного белого коня. Весь январь и февраль 1915 года Бурлюк, Маяковский и Каменский жили в Петербурге.

<…> Весной 1915 года в Москве Маяковский жил напротив нас (в доме Нирнзее), и мы без телефона, по свету в окошке, всегда знали, дома ли он. Он жил в мастерской приятельницы его матери, которая уехала на юг, предоставив Маяковскому бесплатно пользоваться её мастерской».

Материальные затруднения резко ограничили и издательскую активность. Единственным сборником сезона в Москве с участием кубофутуристов стал вышедший в мае 1915-го под маркой «Издательство студии Д. Бурлюка и С. Вермеля» на деньги молодого актёра, режиссёра и поэта Самуила Вермеля сборник «Весеннее контрагентство муз», в котором была опубликована в том числе важная статья Бурлюка «Отныне я отказываюсь говорить дурно даже о творчестве дураков». Запланированный на осень сборник «Осеннее контрагентство муз» так и не вышел. Спустя много лет Бурлюк встретится с Вермелем уже в США, и тот организует в 1955 году выставку его работ на Кубе — выставку, после которой работы Бурлюку так и не будут возвращены.

Гораздо большую, чем в Москве, развили кубофутуристы в этом сезоне активность в Петрограде. После провала вечера в Политехническом музее они перешли на площадки поменьше, чтобы не тратиться на аренду залов и рекламу. 11 февраля 1915-го в петроградской «Бродячей собаке» был устроен «Вечер пяти» при участии Давида Бурлюка, Каменского, Игоря Северянина и художников Радакова и Судейкина. После официальной программы Маяковский прочёл стихотворение «Вам!», которое произвело колоссальный эффект на публику.

В феврале 1915-го вышел сборник «Стрелец», под обложкой которого мирно соседствовали стихи символистов и футуристов — война сблизила прежних антагонистов. Подумать только — Бурлюк, Каменский, Маяковский, Кручёных — и рядом Ремизов, Кузмин, Сологуб, Александр Блок, который ещё недавно писал, что у Бурлюка «есть кулак», хотя и уточнял, что в нём, возможно, «больше хамства, чем чего-либо другого». Сборник был проиллюстрирован в том числе рисунками Давида Бурлюка, он же — вместе с Каменским — уговорил приехать на специальный вечер, посвящённый выходу сборника, самого Максима Горького. Вечер состоялся 25 февраля в «Бродячей собаке» и стал одним из важнейших событий, отразивших новую тенденцию признания футуристов. Они переставали быть дикарями, изгоями и становились равноправными участниками культурной жизни. Горький признал, что в футуристах «что-то есть», и это сразу подхватила пресса, заявив, что футуристы торжествовали свою победу над «человеческой глупостью» и недоверием к себе. Почти сразу после вечера Горький повторил своё мнение о футуристах печатно: