«Я очень любила Михалёво, его дали, что звали из каждого высокого старинного окна. <…> В Михалёво еды не было — не на что было её купить, искусство Бурлюка не было нужно никому», — много лет спустя, в 1963 году, писала Маруся Бурлюк в Прагу, Людмиле Кузнецовой-Бурлюк.

Тем не менее в Михалёве нередко бывали гости. Например, вместе с поэтом Шенгели туда приезжал Маяковский, несколько месяцев жил Хлебников, продолжавший работать над вычислением числовых закономерностей в судьбах людей. Тем летом и осенью он изучал жизнь Пушкина и дневники Марии Башкирцевой, а вечерами слушал, как Маруся играет на фортепиано Чайковского, Бетховена, Шопена, Моцарта. В последний раз он будет жить в Михалёве, «около Маруси, в 1915 году в мае и июне», — вспоминал Бурлюк.

Характер Давида Фёдоровича портился всё больше, и Людмила Иосифовна с Надеждой и с Марианной, поступившей в музыкальное училище при филармонии, перебрались в Москву. В большом доме с главой большого семейства Бурлюков остались Маруся с Додиком, кухарка Наталья и слуга Александр. Маруся вспоминала:

«В начале октября 1914 года Михалёво опустело: Вальдемар уехал в Пензу, чтобы завершить образование в местной художественной школе, мать с дочерью Надеждой, которая стала госпожой Безваль, уехали в Москву. Марианна поступила в Московскую консерваторию, Антон Безваль, муж Надежды, и Николай Бурлюк уехали в Петербург, первый чтобы окончить Электротехнический институт, Николай, чтобы получить диплом агронома. Я осталась жить на втором этаже большой усадьбы с моим годовалым сыном Давидом; первый этаж занял старый Бурлюк и наш слуга Александр.

Отец после тяжёлой болезни, длившейся год, потерял речь и умственную подвижность; по вечерам он сидел часами на синем диване, устремив взгляд в яркий огонь камина. В дневные часы высокую сгорбленную фигуру старика можно было видеть через высокие окна, которые выходили на безлюдные дорожки почти опустевшего парка; он передвигался с помощью тяжёлой палки.

<…> Белые стены комнаты были плотно увешаны холстами Кандинского, Франца Марка, Явленского, Лентулова, Кончаловского, К. Малевича, Куприна, Фалька, Ал. Экстер, Бродского, Грекова, Мюнтер, Гончаровой, Ларионова, Бурлюков и многих других известных художников».

Новый год Мария Никифоровна встречала в Михалёве вместе с Антоном Безвалем и Володей Бурлюком, который по-прежнему боялся привидений, живущих в старых усадьбах. Ещё 15 декабря Давид Фёдорович был госпитализирован, а 27 февраля 1915 года он умер от заражения крови — прорвался нарыв. На похороны приехали Марианна и Людмила, их двоюродный брат Аполлон Еленевский — родной брат Маруси, и Антон Безваль. По воспоминаниям Марианны, Людмила Иосифовна и Давид на похороны не приехали. «Отец Давид Фёдорович — умер… когда я был на заработках денег у Евреинова (портрет) и в “Бродячей собаке” в Петрограде», — писал Бурлюк. Похоронили Давида Фёдоровича на высоком холме, поставив над могилой большой дубовый крест.