Спустя два месяца после смерти отца у Давида Давидовича родился второй сын, Никифор, который был крещён под именем Николай. Незадолго перед этим, 10 февраля, Давид Бурлюк снял для себя и Маруси студию под номером 512 в том же доме Нирнзее. Мария Никифоровна перебралась туда с Давидом-младшим, который и сделал там свои первые шаги. Соседнюю комнату № 513 снимал Василий Кандинский. Мария Никифоровна вспоминала:

«Никиша родился по новому 11 апреля 1915 года с четверга на пятницу в 2 часа ночи в Москве в лечебнице на Мясницкой улице № 54. Утром 10 апреля Маяковский сказал Бурлюку:

— Что двери запираешь, боишься, чтобы дети не разбежались?

Ехали с Бурлюком в лечебницу на лихаче бульварами, резиновые шины срывались с колких остатков льда, ещё не растаявшего. <…> В родовых муках мою руку холодную и худую от музыки держала в своих тёплых и мягких ладонях крестьянская девушка Даша. Она поступила в лечебницу два месяца тому назад… Никиша выпал из векового гнезда лицом вниз и закричал, но потом стих, и я чувствовала, как дрожит пуповина, ещё связывающая нас. <…> Первые слова, сказанные о нём — “Гренадёр родился”. Никиша спал шесть недель — отдыхал после длинного пути. Я рассматривала его милое личико, напоминавшее лицо старого Бурлюка — Давида Фёдоровича, храброго, весёлого человека. <…> Есть кашу выучила Никишу 14-летняя Татьяна — переселенка из Виленской губернии. В мае 1916 года в Уфе, расставаясь, я подарила ей на память золотые серёжки».

Крёстными Никиши стали Василий Кандинский и сестра Марии Никифоровны, Лидия Еленевская. Почти сразу после его рождения в студию к Бурлюку пришёл тамбовский землевладелец Георгий Золотухин и купил у него за 500 рублей две работы, что позволило легко покрыть все связанные с родами расходы. Мария Никифоровна писала, что если бы Бурлюк познакомился с Золотухиным раньше, это могло бы в корне изменить историю русского футуризма. Однако к моменту их встречи Золотухин был почти разорён…

Георгий Золотухин не только был землевладельцем, но и пробовал себя в поэзии. В 1915 году у него вышел сборник «Опалы», а после знакомства с Бурлюком, в 1916-м, он издал сборник «Четыре птицы», куда вошли стихи его самого, Давида Бурлюка, Василия Каменского и Велимира Хлебникова. Именно знакомство с Бурлюком, умевшим моментально заразить собеседника интересом к новому искусству, способствовало изменению литературной позиции Золотухина, до этого футуризм не признававшего. В итоге он даже стал использовать в своих стихах придуманные Бурлюком «компакт-слова» и пропускать предлоги.