«Русского футуризма нет. Есть просто Игорь Северянин, Маяковский, Бурлюк, В. Каменский. Среди них есть несомненно талантливые люди, которые в будущем, отбросив плевелы, вырастут в определённую величину. Они мало знают, мало видели, но они, несомненно, возьмутся за разум, начнут работать, учиться. Их много ругают, и это, несомненно, огромная ошибка. Не ругать их нужно, к ним нужно просто тепло подойти, ибо даже в этом крике, в этой ругани есть хорошее: они молоды, у них нет застоя, они хотят нового свежего слова, и это достоинство несомненное».

С Максимом Горьким Бурлюк познакомился благодаря давнему другу, Исааку Бродскому. В феврале Бурлюк побывал у Бродского в гостях, в его квартире и мастерской на Широкой улице. Бродский всегда собирал живопись, и Бурлюк радовался, что «Репин, Левитан, Серов, Жуковский и Бурлюк висят рядом» в его столовой. Бродский предложил Бурлюку съездить в гости к Горькому в Мустамяки (сам Бурлюк несколько раз писал, что ездил в Териоки, но в это время Горький жил именно в Мустамяках). «А так как я вообще любопытен и всегда свободен, то на другой день утром всей компанией мы садились в зелёные вагоны финляндских железных дорог», — вспоминал Бурлюк. Он попросил тогда у Горького автограф в свою книжечку автографов, а немного позже побывал вместе с Каменским и в его петроградской квартире. Горький выказал желание увидеть картины Бурлюка, представленные на выставке «Мира искусства» — Давид Давидович вспоминал, что тот «долго стоял перед моими этюдами южнорусских степей» и сказал «очень хорошо». Следующие встречи Бурлюка с Горьким состоятся уже в 1916–1917 годах.

Незадолго до знакомства с Горьким Бурлюк ближе познакомился и с Ильёй Репиным. Николай Евреинов, давний приятель Бурлюка, пригласил его написать свой портрет. Бурлюк поехал к нему в Куоккалу вместе с Василием Каменским, с которым «был тогда неразлучен», и через три дня после приезда они «нанесли визит к великому художнику», который в то время тоже работал над портретом Евреинова. Перед встречей, конечно, волновались. Бурлюк с Каменским даже написали по стихотворению в честь великого Репина — на тот случай, если их попросят что-то прочесть за столом.

На обеде у Репина были среди прочих гостей Чуковский и писательница, драматург Татьяна Щепкина-Куперник. Бурлюк вспоминал, что Репин рад был видеть у себя футуристов. Ему понравились стихи Каменского и Бурлюка, а Щепкина-Куперник даже записала в альбом Чуковского, знаменитую «Чукоккалу», только что сочинённое восьмистишие, в котором были такие строки: