Каких бы позиций ни придерживались критики, для поэтической молодёжи футуризм стал мейнстримом, а Бурлюк, Маяковский и Каменский — мэтрами. Это неизбежно означало немедленное появление новых, ещё более радикальных течений. Уже в январе 1919 года Вадим Шершеневич в декларации вновь созданной группы имажинистов писал: «Скончался младенец, горластый парень десяти лет от роду (родился 1909 — умер 1919). Издох футуризм. Давайте грянем дружнее: футуризму и футурью — смерть. Академизм футуристических догматов, как вата, затыкает уши всему молодому. От футуризма тускнеет жизнь».
Правда, имажинизму тоже досталось от Фриче, который счёл их происхождение «дух от духа этого самого футуризма».
И если Маяковскому удавалось печататься за государственный счёт в Госиздате, то имажинисты вынуждены были издавать свои сборники за собственный счёт.
Государство начало проводить выставки с участием левых художников и закупать их картины в музеи. Например, в 1921 году работы Давида Бурлюка были показаны на выставке, организованной к III Конгрессу Коминтерна, — они были отобраны из Государственного худфонда Музейного бюро Центросекции ИЗО Наркомпроса. А ещё летом 1918 года в Наркомпросе была создана комиссия по покупке произведений искусства для музеев. В числе прочих были куплены и работы Давида и Владимира Бурлюков — работы Давида затем были переданы в Русский музей.
Государство не только начало приобретать картины футуристов, но и финансировать издание футуристической литературы, что совсем недавно казалось немыслимым. Одним из издательств, финансируемых государством, стало организованное Осипом Бриком контрагентство ИМО («Искусство молодых»), которое объединяло не только его самого, Владимира Маяковского и Виктора Шкловского, но и Давида Бурлюка, Николая Асеева, Алексея Кручёных, Василия Каменского, Велимира Хлебникова, Бориса Пастернака и целый ряд других авторов. И это несмотря на то, что первые четыре автора находились к тому моменту далеко от столиц. В ноябре 1918 года ИМО издало «революционную хрестоматию футуристов» под названием «Ржаное слово» с предисловием Маяковского и Луначарского. В хрестоматию вошли стихи Асеева, Маяковского, Давида Бурлюка, Василия Каменского и Велимира Хлебникова.
Однако «медовый месяц» футуристов и власти продлился недолго. Уже весной 1919 года возник скандал. Бурю возмущения вызвали в Москве плакаты, нарисованные в кубофутуристическом стиле ко Дню Красной армии участниками 1-х Государственных свободных художественных мастерских. Плакаты не понравились ни красноармейцам, ни рабочим, ни чиновникам. В результате в столичной прессе была развёрнута антифутуристическая полемика, а отдел ИЗО Наркомпроса обвинили в «футуристическом засилье». Дальше — больше. В 1921 году Ленин резко негативно воспринял поэму Маяковского «150 000 000», которую тот преподнёс ему «с комфутским приветом» и надеждой на признание. Воспитанный на Некрасове, Ленин не только раскритиковал книгу, но и наметил меры по резкому сокращению публикаций «этих футуристов».