Сергей Конёнков, бывавший у Чанлера и встречавший там Бурлюка, вспоминал: «Здесь, дорвавшись до американской “свободы”, каждый исповедовал свою веру. В интеллектуальной сутолоке салона Чанлера не каждый был виден в полный рост. Процветал балаганно-саркастический Бурлюк. Он превозносил до небес “свой” журнал… и вышучивал всех подряд». О том, какое впечатление производил «отец российского футуризма» на американскую публику, писал и приехавший в США в качестве секретаря и переводчика Сергея Есенина и Айседоры Дункан А. Ветлугин, с которым Бурлюк был знаком с 1915 года:

«Бурлюк в Америке. Неслыханно. “Это не человек, а олицетворённая сенсация”, — сказал о нём редактор большой американской газеты.

Умирать буду, не забуду. На страшном суде вспомню, засмеюсь. Вечер в доме миллионерши и покровительницы искусства миссис Гарриман-Ромзей. Толпы людей во фраках и бальных туалетах. Что ни имя — то общемировая известность. Появляется Бурлюк. В чёрном сюртуке, в золотом жилете нечеловеческой красоты. И начинается давка. Щупают жилет, осматривают серьгу. <…> А Бурлюк контрабандой под прикрытием жилета проповедовал новое искусство.

Слушали и мотали на ус. Через неделю в разговоре со многими из присутствовавших я услышал такие речи об искусстве, в происхождении которых не усомнился».

Как напоминают эти слова Ветлугина слова Николая Асеева о деятельности Бурлюка во Владивостоке!

Вторым после Чанлера важным знакомым Бурлюка в Нью-Йорке стал известный художественный критик, любитель и ценитель русского искусства Кристиан Бринтон. Именно он был инициатором чуть ли не всех выставок работ русских художников, проходивших в 1920-е годы в США.

В своём изданном уже в 1928 году сборнике «Русское искусство в Америке» Бурлюк писал о Бринтоне, минимум пять раз побывавшем в России: «…Не было ни одного русского художника, который прибыл бы в Соединённые Штаты в течение последней четверти века и не был бы рекомендован американской публике доктором эстетики Бринтоном». Это так — ведь приехавшие в Америку художники, особенно модернисты и авангардисты, без знания языка и местных реалий были обречены на безвестность и прозябание. Именно благодаря усилиям Бринтона и Кэтрин Дрейер, председателя «Анонимного общества» (Société Anonyme), в начале 1923 года в Бруклинском музее прошла знаменитая «русская» выставка. Именно Бринтон взял картину Бурлюка «Корабль» на выставку художников парижской школы, открывшуюся 14 ноября 1922 года в «Новой галерее» на Медисон-авеню (эта выставка стала первой для Бурлюка в Новом Свете). Именно Бринтон писал тексты к каталогам первых уже персональных его выставок.