Ну что ж, Рузвельт был великим архитектором. Может быть, Трумэн окажется хорошим плотником.

После обеда в четверг 12 апреля 1945 года, через два года после начала работы лаборатории, внезапно распространилась весть о смерти Рузвельта. Работа была приостановлена. Оппенгеймер распорядился, чтобы все собрались у флагштока перед административным зданием для официального объявления. Панихиду наметили на воскресенье. «В воскресное утро плоскогорье покрылось глубоким слоем снега, — писал потом Фил Моррисон. — Ночной снегопад скрыл грубые углы поселка, притормозил его активность, превратил вид в сплошную пушистую белую панораму, освещаемую ярким солнцем. Каждая стена отбрасывала длинные синие тени. Неподходящий фон для траура. Природа словно поняла, в чем мы больше всего нуждались — в утешении. Все собрались в актовом зале, где Опье тихим голосом выразил то, что наболело на сердце — у него и у всех нас».

Траурная речь Оппенгеймера состояла всего из трех абзацев. «Нам довелось жить в период великого зла и великого террора». В это время Франклин Рузвельт был «в прежнем, неизвращенном смысле нашим лидером». Что характерно, Оппенгеймер процитировал «Бхагавадгиту»: «Человек состоит из веры. Какова его вера — таков и он». Рузвельт вдохновил миллионы людей на земном шаре верить в то, что ужасные жертвы этой войны принесут в итоге «мир, лучше устроенный для жизни человека». По этой причине, закончил Оппенгеймер, «нам следует твердо уповать на то, что его доброе дело не прекратится с его смертью».

Оппенгеймер по-прежнему надеялся, что Рузвельт и его окружение приняли к сведению слова Бора и понимают — новое жуткое оружие, которое они создавали, требует радикально новой открытости. «Ну что ж, — сказал Оппи после панихиды Дэвиду Хокинсу, — Рузвельт был великим архитектором. Может быть, Трумэн окажется хорошим плотником».

Когда Гарри Трумэн въехал в Белый дом, война в Европе была практически выиграна. Зато война на Тихом океане только подходила к кровавой развязке. В ночь с 9 на 10 марта 1945 года 334 бомбардировщиков В-29 сбросили несколько тонн загущенной бензиновой смеси — напалма — и зажигательных бомб на Токио. Вызванный бомбежкой огненный смерч, по некоторым оценкам, уничтожил 100 000 человек и полностью выжег 41 квадратный километр городской территории. Налеты с применением зажигательных бомб продолжались, и к июлю 1945 года все крупные японские города, кроме пяти, были полностью разрушены, погибли сотни тысяч гражданских лиц. Это была тотальная война, атака, рассчитанная не просто на поражение военных целей, а на уничтожение целой страны.