Если конгрессмены вроде Джексона считали Оппенгеймера наивным и недалеким, то Борден, как говорилось выше, начал подозревать нечто более серьезное. 10 мая 1950 года Борден прочитал в «Вашингтон пост» свидетельские показания двух бывших членов Компартии Пола и Сильвии Крауч о том, как Оппенгеймер однажды устроил партийное собрание у себя дома в Беркли. Давая показания перед сенатской комиссией по расследованию антиамериканской деятельности, Краучи заявили, что в июле 1941 года Кеннет Мэй привез их на машине к Оппенгеймеру по адресу Кенилуорт-корт, дом № 10. Незадолго до этого Гитлер вторгся в Советский Союз, и Пол Крауч как председатель партийной организации округа Аламида должен был разъяснить изменившуюся позицию партии по отношению к войне. На собрании присутствовали от двадцати до двадцати пяти человек. Сильвия Крауч охарактеризовала собрание в доме Оппенгеймера как «встречу элитной группы коммунистов, известной как особая ячейка такой важности, что ее состав держали в тайне от простых коммунистов». Она утверждала, что ни ее, ни мужа не представили присутствующим. То, что хозяином дома был Оппенгеймер, она поняла, лишь увидев его в кинохронике в 1949 году. Краучи также заявили, что на показанных агентами ФБР фотографиях смогли опознать среди участников собрания Дэвида Бома, Джорджа Элтентона и Джозефа Вайнберга. Сильвия назвала Вайнберга «ученым Икс», кого комиссия палаты представителей конгресса США по расследованию антиамериканской деятельности обвинила в передаче во время войны секретных материалов по атомной бомбе шпиону коммунистов. Калифорнийские газеты превратили эти непроверенные утверждения в сенсацию. Пола Крауча пресса окрестила «Уиттекером Чемберсом Западного побережья» — по аналогии с редактором журнала «Тайм», бывшим коммунистом, чьи свидетельские показания 21 января 1950 года привели к осуждению Элджера Хисса за лжесвидетельство.

Оппенгеймер немедленно письменно опроверг инсинуации: «Я никогда не был членом Коммунистической партии. Я никогда не собирал группу из названных лиц с названной целью у себя дома или где-либо еще». Оппенгеймер сказал, что фамилия Крауч ему незнакома, добавив: «Я никогда не скрывал тот факт, что однажды знал многих людей в левых кругах и различных левых организациях. Госорганы имели на этот счет подробные сведения с того момента, как я начал работу над проектом атомной бомбы». Опровержение широко освещалось прессой, и страсти как будто улеглись. Друзья гарантировали честность Оппи. Прочитав о «гадости», опубликованной калифорнийскими газетами, Дэвид Лилиенталь написал Оппенгеймеру: «Какое непотребство! Однако ваше твердое положение в жизни Америки эти нападки поколеблют не больше, чем дуновение ветерка гибралтарскую скалу».