В конце концов Крауч пал жертвой собственного вранья и притворства. Когда независимые колумнисты Джозеф и Стюарт Олсопы поймали Крауча на лжесвидетельстве во время процесса над коммунистами из Филадельфии, генеральный прокурор президента Эйзенхауэра Герберт Браунелл неохотно пообещал «расследовать» дело Крауча. Тот в ответ подал иск против братьев Олсоп на миллион долларов и предостерег Браунелла: «Если моя репутация будет уничтожена, 31 коммунистический лидер, возможно, добьется пересмотра дела…» Крауч тут же попросил Дж. Эдгара Гувера проверить благонадежность референтов Браунелла. Это побудило «Нью-Йорк таймс» заявить со ссылкой на источники в Вашингтоне, что министерству юстиции трудно будет в дальнейшем прибегать к услугам мистера Крауча. В конце 1954 года Крауч бежал на Гавайи, где написал мемуары «Жертва красной клеветы». Книгу никто так и не издал. Сам Крауч умер еще до начала судебного процесса по иску против братьев Олсоп.

Несмотря на все это, Уильям Лискам Борден считал, что Крауч заслуживает доверия. Если показания Крауча были правдивы, то загадка Оппенгеймера разрешалась и его действительно можно было считать сторонником коммунистов. В июне 1951 года Борден отправил одного из своих помощников Д. Кеннета Мансфилда поговорить с Оппенгеймером. Мансфилд доложил, что застал Оппенгеймера в состоянии «чрезвычайной неопределенности» относительно быстрого роста ядерного арсенала Америки. Оппенгеймер объяснил, что, на его взгляд, стратегическое ядерное оружие — «убийца городов» — имеет единственное предназначение: удерживать Советы от нападения на Соединенные Штаты. Удвоение арсенала, предлагаемое Трумэном, качества сдерживания не улучшало.

Тактические ядерные боеголовки — совсем другое дело. В 1946 году в письме Трумэну Оппенгеймер отзывался о таком оружии пренебрежительно. Однако после советских испытаний атомной бомбы 1949 года он и его коллеги по консультативному комитету КАЭ призвали администрацию президента в качестве альтернативы супербомбе выпускать больше оружия поля боя. Оппенгеймер растолковал Мансфилду, что полезность ядерного арсенала больше зависела от «мудрости военного планирования и организации доставки, чем от количества бомб». Тем временем американские войска уже вели настоящую войну на Корейском полуострове. Оппенгеймер не выступал за применение атомного оружия в Корее, хотя и считал, что существует «явная потребность» в малых тактических ядерных боеприпасах, которые могли бы применяться на поле боя. «Атомная бомба лишь тогда станет реальным подспорьем на войне, — писал он в “Бюллетене ученых-атомщиков” в феврале 1951 года, — когда будет признана полезной в качестве неотъемлемой части военных операций».