Конспирологический настрой не позволял Бордену и Строссу увидеть в поддержке Оппенгеймером тактического ядерного оружия что-либо иное, кроме злого умысла по срыву плана создания супербомбы. Более того, Борден был убежден, что в 1950–1952 годы Оппенгеймер использовал все свое влияние, чтобы остановить разработку супероружия, хотя еще в июне 1951 года стало ясно, что Станислав Улам и Теллер разрешили конструкционные затруднения, мешавшие созданию супербомбы. Им не было дела до того, что Оппи назвал предложенную конструкцию «конфеткой» и официально признал, что заблуждался. Он и его коллеги в консультативном комитете КАЭ неоднократно отклоняли предложение Теллера построить вторую лабораторию, полностью посвященную разработке супербомбы, и этого Бордену и Строссу вполне хватало в качестве доказательства непрекращающегося сопротивления Оппенгеймера. Однако у Оппи и его коллег имелись на то резонные причины. Они считали, что распыление научных кадров между двумя военными лабораториями нанесет вред научному прогрессу.

В том же году Теллер явился в ФБР с целым списком обвинений в адрес Оппенгеймера. Лейтмотивом упреков служило утверждение, что Оппенгеймер «затормозил или пытался затормозить либо остановить разработку водородной бомбы». На собеседовании с агентами ФБР в Лос-Аламосе Теллер постарался как можно больше косвенно очернить Оппенгеймера, заявив, что «многие считают, будто он противился водородной бомбе по прямому указанию из Москвы». Ради перестраховки он оговорился, что лично не считает Оппи «неблагонадежным». Вместо прямых обвинений Теллер отнес поведение Оппенгеймера на счет личностного изъяна: «Оппенгеймер — очень сложный и в то же время выдающийся человек. В молодости он прошел через физические и психические кризисы, которые, похоже, навсегда отразились на его характере. Он питал далеко идущие амбиции в науке, но понял, что так и не стал великим физиком». В заключение Теллер сказал, что готов сделать все, что в его силах, чтобы Оппенгеймера отстранили от государственной службы.

Теллер был не единственным поборником водородной бомбы, отчаянно стремившимся нивелировать влияние Оппенгеймера. В сентябре 1951 года Дэвид Трессел Григгс, профессор геофизики Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, был назначен главным научным сотрудником американских ВВС. Работая консультантом корпорации «Рэнд», Григгс еще в 1946 году слышал слухи, что у Оппенгеймера возникли проблемы с секретным доступом, а теперь новый непосредственный начальник, министр ВВС Томас К. Финлеттер, сообщил Григгсу о «серьезных сомнениях насчет благонадежности Оппенгеймера». Ни у Финлеттера, ни у Григгса не было никаких новых доказательств, однако оба считали, что их подозрения оправданы «характерными действиями, в которых был замешан доктор Оппенгеймер».