Впрочем, использовал он этот плен весьма изящно — из года в год на официальных концертах советские вожди аплодировали «Рассказу о бегстве генерала Врангеля», превращенному из сатиры в пронзительную поминальную молитву по белому вождю Белой России. «Ныне отпущаеши».

Трижды землю поцеловавши Трижды город перекрестил…

Для Свиридова культура — это не пространство личностного самовыражения, а служение национальному духу.

«Высшее искусство — это национальное искусство. В нём есть ко всему прочему, понятному всем, ещё главное, глубинное, почвенное, которое должно быть доступно уже не всем»[50].

Композитор с любовью и восторгом пишет о тех, кто для него является героями русской культуры — С. Есенине, А. Блоке, Н. Рубцове, писателях-деревенщиках. Но выносит приговор без обиняков, когда видит чужеродность, фальш, порчу, «микро-буржуазность». Последнее — его собственный термин из очень глубокой социологической классификации видов буржуазии, из которых советская микробуржуазия — самая злобная.

«Советская художественная, научная, (особенно научноаристократическая) и, частично, мелкогосударственная интеллигенция составляет слой микроскопической буржуазии (по своим покупательным возможностям).

Микроскопическая советская буржуазия — самый свирепый, самый злобный тип буржуазии. Она ненавидит всех и вся. Ненавидит всех, кто стоит выше и завидует им. Ненавидит и презирает обросший жирком слой простого народа, третируя его как мещанство и бездуховность, будучи сама совершенно бездуховной и полагая весь смысл жизни в комфорте европейского типа, доступном на Западе средне-и мелкобуржуазным слоям»[51].

Свиридов отрицал «философствование» в музыке. Много раз подчеркивал свою неприязнь к ремесленничеству, сделанности, умствованию. Его творчество — это устремленность ко всё большей простоте, попытка сделать так, чтобы музыка была неуловима, переходила в песню. В последнем счёте он хотел бы, чтобы голос полностью восторжествовал над инструментом — и добился этого в своих есенинских поэмах, «Пушкинском венке», «Песнопениях и молитвах».

Однако отказ от умствований не значит отсутствие осмысления. Поражаешься тому, насколько цельно и продумано философское, мало того, — богословское мировоззрение Свиридова, которому подчинена его эстетика. Прежде всего — это стопроцентное православие, глубокая и искренняя сознательная вера в Бога, исповедуемого Церковью и проповедуемого Евангелием Творца и Спасителя — Христа. «Западная музыка — музыка смерти, она не идет дальше распятия, русская музыка устремлена к Воскресению», — замечает композитор[52].