Поэтому предположение советского писателя и филолога Н. Г. Долининой, высказанное ею в книге «Герои разного времени», что княжна Мери могла выйти замуж за Грушницкого, преодолев сопротивление маменьки, по меньшей мере, неверны. Достаточно вспомнить «Капитанскую дочку» Пушкина, когда Маша Миронова говорит молодому Гриневу – без родительского благословения не будет нам счастья. Нравы в те времена были гораздо строже, чем это принято считать в настоящее время, ведь распущенность при императорском дворе отнюдь не означало, что она была распространена во всем обществе. Надо отметить, что и верховная власть часто стояла на страже патриархальных устоев. Так, сын упоминавшегося ранее бывшего главноуправляющего Грузией барона Розена – Александр, в 1842 году в чине штабс-капитана по решению императора был отдан под суд и отправлен в отставку только за то, что, едва получив разрешение царя, женился на дочери генерал-лейтенанта В. Д. Иловайского, не имея на то согласия ее отца.

И такие примеры не были единичными. Так что осуществить свои желания Грушницкому вряд ли удалось бы, учитывая его скромное состояние. Впрочем, он и сам говорил Печорину: «Эта гордая знать смотрит на нас, армейцев, как на диких. И какое им дело, есть ли ум под нумерованной фуражкой и сердце под толстой шинелью?».

М. Ю. Лермонтов. Офицер верхом и амазонка. 1840–1841.

Некоторыми исследователями этот рисунок рассматривается как иллюстрацию к «Герою нашего времени» (Княжна Мери).

Когда Грушницкий едет вместе с княжной Мери, то косвенно ей признается, что не имеет значительного состояния: «Что для меня Россия!… страна, где тысячи людей, потому что они богаче меня, будут смотреть на меня с презрением». Увы, меркантильность проникала в офицерское сословие и, как с иронией замечает Печорин, «княжна хочет проповедовать против меня ополчение; я даже заметил, что уж два адъютанта при ней со мною очень сухо кланяются, однако всякий день у меня обедают».

Поэтому Печорин говорит Грушницкому правду: «Она с тобою накокетничается вдоволь, а года через два выйдет замуж за урода, из покорности к маменьке, и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только человека и любила, то есть тебя, но что небо не хотело соединить ее с ним, потому что на нем была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце страстное и благородное…». Банальный житейский финал и Печорин ясно осознает его неизбежность.