Следовательно, вполне обоснованно можно предположить, что Печорин помогал решать как материальные проблемы, так и различные служебные вопросы, стоявшие перед гарнизоном крепости, тем более что он достаточно небрежно относился к деньгам. Отсюда и своеобразные служебные отношения Печорина и Максима Максимыча, когда непонятно, кто начальник, а кто подчиненный. При этом Печорин понимает и то, что его начальник, в сущности, абсолютно равнодушен к его душевным терзаниям, он их просто считает блажью.

Следующий диалог подтверждает эту сентенцию: «– А помните наше житье-бытье в крепости? Славная страна для охоты!.. Ведь вы были страстный охотник стрелять… А Бэла?.. Печорин чуть-чуть побледнел и отвернулся… – Да, помню! – сказал он, почти тотчас принужденно зевнув…». Вот эти слова – «чуть-чуть побледнел и принужденно зевнул» – являются разгадкой странного поведения Печорина. Как офицер он не мог, не имел права проявить волнение и боль, но все-таки он их выдал своей бледностью. Это качество в Печорине известный критик А. А. Григорьев называет почему-то «демонским холодом самообладания», а это просто одно из лучших качеств русского офицера.

У русского советского писателя Б. А. Лавренева есть замечательный рассказ «Сорок первый», в котором главным героем является гвардии поручик Вадим Николаевич Говорухо-Отрок. Чин главного героя такой же как у Лермонтова, и сюжет этого рассказа явно навеян «Героем нашего времени». Когда поручика взяли в плен красноармейцы и обнаружили потайной карман с секретным письмом – «взвился поручик на дыбы степным жеребенком, когда красноармейская рука нащупала карман, но крепко держали его, и только дрожью губ и бледностью выдал волнение и растерянность». При переходе через пустыню, когда рядовые красноармейцы уже не могли идти, «а поручику хоть бы что. Побледнел только немного». На вопрос комиссара – не двужильный ли он: «Повел губы поручик всегдашней усмешкой. Спокойно ответил: – Не поймешь. Разница культур. У тебя тело подавляет дух, а у меня дух владеет телом. Могу приказать себе не страдать». Кстати, сюжет рассказа «Сорок первый» во многом схож с сюжетом повести «Бэла», только в нем девушка Марьятка убивает своего любовника – гвардейского поручика, а не наоборот. Круг времени замкнулся этой своеобразной литературной местью.

Но все-таки – почему побледнел Печорин? Он ведь не был взят в плен, он не на войне и, наконец, он не убивал Бэлу. Но Печорин умный человек и отчетливо осознает, что он виновен и убил любимую женщину все-таки он… только руками Казбича при прямом попустительстве Максима Максимыча. Внешне, казалось бы, ему не в чем себя упрекнуть, а по совести? И о чем он мог в таком случае говорить с Максимом Максимычем? О том, что он погубил девушку, которая ему доверилась, то есть фактически обсуждать свою несостоятельность?