Вслед за французами англичане устремились на 3-й бастион и Пересыпь. Они основательно подготовились к штурму, впереди бежали специальные команды с лестницами. Но огонь русских батарей был так силён, что до лестниц дело не дошло — их побросали и повернули назад с полдороги. Большой редан[60], как они называли 3-й бастион, снова им не дался. Французы потом обвиняли союзников в плохой подготовке к штурму, но половина их полегла, даже не добежав до бастионного рва. Красные мундиры убитых англичан устилали все подходы к бастиону.

Французы в тот день действовали храбро, дошло даже до штыкового боя. Однако, несмотря на всё упорство, взять высоту им так и не удалось. Настроение севастопольцев заметно улучшилось. «Пусть ещё будут штурмы, только бы кончились доконавшие нас бомбардировки», — говорили офицеры. А солдаты давали высокую оценку французам: «Молодцы народ драться, да великатны (деликатны. — Н. П.) оченно на штыки — царапаются только». Действительно, в госпиталях отмечали, что раны от французских штыков редко были опасными, тогда как пленные, получившие удар русским штыком, не выживали. Всего потери гарнизона 5 и 6 июня составили 797 убитых и более трёх тысяч раненых и контуженных³⁸¹.

Напрасно «эксперт» Ф. Энгельс называл операцию «исключительно бездарной» — она была подготовлена основательно. Причины победы севастопольцев 6 июня заключались в своевременном создании артиллерийского резерва — вместо подбитых пушек быстро устанавливали новые; в правильном распределении снарядов и пороха; в постройке плавучего моста, соединявшего Корабельную и Городскую стороны, что позволило наладить сообщение между ними, а главное — в силе сопротивления, которой атакующие не ожидали после многомесячной осады, и личном мужестве защитников города³⁸².

Руководил обороной Корабельной стороны генерал-лейтенант С. А. Хрулёв. Когда французы засели в домиках посёлка на склоне Малахова кургана, стало ясно, что необходимо немедленно выбить их оттуда, пока они не закрепились. Но с кем? Хрулёв увидел возвращающуюся с ночных работ 5-ю роту Севского полка, спешился. «Благодетели мои! В штыки! За мной!» — закричал он и сам повёл севцев в атаку. Половина роты полегла на склоне, но французов всё же выбили.

Во время штурма разнеслась весть, будто Нахимов убит. В 1868 году капитан 1-го ранга А. Б. Асланбегов вспоминал рядового пехотного полка, умиравшего близ Малахова кургана:

«— Ваше благородие, — вскричал он проезжающему ординарцу начальника гарнизона, скакавшему с Малахова кургана в город, — а, ваше благородие!