ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО НАМ БЫЛО ИЗВЕСТНО – ДЛЯ НАС ИХ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ОЗНАЧАЛО СВОБОДУ.

ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО НАМ БЫЛО ИЗВЕСТНО – ДЛЯ НАС ИХ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ОЗНАЧАЛО СВОБОДУ.

Франсиско Фернандес, придя на встречу вместе с нами, с порога заявил:

– Семья очень благодарна за помощь, которую вы хотите им предложить. Как адвокат семьи, я хочу знать, сколько эта помощь будет им стоить.

Ответы посредников были очень уклончивыми и состояли по большей части из оговорок, что в таком стремительном обсуждении нет необходимости. Я покраснел и попросил Фернандеса не давить на них, так как не хотел доставлять неудобства – мы не могли рисковать единственным шансом покинуть Колумбию.

В течение следующих нескольких месяцев Франсиско вел с посредниками переговоры. В итоге они запросили круглую сумму в долларах за свою помощь в получении убежища в стране, которую мы едва могли найти на карте. Чтобы придать нашему соглашению формальный статус, мы разместили депозиты на государственных счетах, в частности, на счету министерства орехов. Заканчивать переговоры мы предполагали уже на новой территории, передав им что-нибудь из произведений искусства и драгоценностей в порядке частичной оплаты оставшейся суммы.

Луис Камило Осорио[101], который в то время служил в Национальном реестре, наконец, выдал нам новые паспорта, водительские права и удостоверения личности с новыми именами, и мы начали планировать отъезд. На календаре был ноябрь 1994 года.

Изменение моей фамилии было зафиксировано актом 4673 от 4 июня 1994 года в нотариальной конторе № 12 г. Медельин, в присутствии нотариуса по гражданским делам Марты Инес Альсате де Рестрепо. Свидетельство о рождении Хуана Пабло Эскобара Энао теперь сменило свидетельство на имя Хуана Себастьяна Маррокина Сантоса. Кроме того, в акте мать как мой единственный опекун и живой родитель указала, что смена личности была связана не с попыткой избежать уголовной или гражданской ответственности, а с необходимостью сохранения ее собственной жизни и жизни двух ее детей перед лицом смертельных угроз, получаемых семьей каждый день.

Управление по защите жертв и свидетелей также выдало мне военный билет запаса на новое имя, чтобы устранить риск взаимодействия моей новой личности с армией. Это обошлось семье в двадцать миллионов песо.

Наступил день, когда нам предстояло навсегда попрощаться с родственниками матери, единственными, кто поддерживал нас после смерти отца. У членов семьи с отцовской стороны, казалось, были другие приоритеты.

Энао Вальехо провели всю последнюю неделю с нами в квартире в Санта-Ане. Они не знали ни наших новых имен, ни куда мы едем и знали, что мы не услышим ничего друг о друге еще лет десять. В 5:45 утра 14 декабря все было готово к отъезду: багаж погрузили в автомобиль, мы приняли душ и оделись. Напоследок мы собрались в гостиной, чтобы сделать последнюю семейную фотографию. Большая часть людей на ней в пижамах и с полными грусти глазами. Мы попрощались. Последним человеком, которого я обнял, стала бабушка Нора.