Эпизод 2. Докторская диссертация
Эпизод 2. Докторская диссертация
Докторских диссертаций было в 40–50 раз меньше, чем кандидатских, и каждая из них была событием в своей области. Причём каждая докторская диссертация устанавливала планку или эталон уровня для следующих работ. Евреи-соискатели докторских степеней почти всегда вызывали волнение в тихой гавани членов учёных советов, поскольку новый доктор еврей не только становился их конкурентом, но и мог затруднить продвижение их блеклых учеников.
В течение следующих 12 лет после получения мной кандидатской степени, пользуясь до сих пор передовой методикой статистического планирования научного или инженерного эксперимента и компьютерной обработки и анализа данных, мои аспиранты защитили одиннадцать отличных кандидатских диссертаций. В эти же годы, работая в Вычислительном Центре Министерства Строительных Материалов СССР, я создал пакет информационно-вычислительных систем, автоматически подготавливавших варианты оптимальных решений для контроля и управления всеми предприятиями отрасли и отдельными заводами.
В моей докторской диссертации были обобщены методологические результаты формализации и решения 17-ти типовых инже-нерно-технических и технологических проблем по разработке и практическому использованию новых керамических материалов, технологий и оборудования. В результате 30 лет тому назад была создана «человеко-машинная» компьютеризированная система управления быстрым и статистически достоверным (экспериментальным) созданием новой техники и технологий.
Объём и количество томов приложений с конкретными техническими данными и документами, подтверждающими работу новых технологий, производство новых материалов и керамических продуктов, а также многомиллионные экономические эффекты, лимитировался моей физической возможностью носить эти тома в одном чемодане. Словом, моя работа с избытком отвечала всем формальным требованиям всех инструкций ВАК.
Процесс защиты моей докторской диссертации сопровождался эпидемией смертей и такими безобразиями, что, если бы я это знал заранее, я бы отказался от представления своей диссертации куда бы то ни было. С другой стороны, можно сказать, что на алтарь моей докторской диссертации легло семь человеческих жизней.
Начиналось всё вроде бы хорошо. Я переговорил с моим институтским товарищем и личным другом, а теперь профессором Анатолием Сергеевичем Власовым, который ряд лет был секретарём парткома МХТИ им. Менделеева, а потом возглавил кафедру Технологии керамики и огнеупоров. Совсем недавно он защитил свою докторскую диссертацию по технологии керамических композиционных материалов, в основе которой были четыре разработки наших совместных аспирантов. В моей диссертации эти четыре исследования были в числе дюжины других примеров успешного применения моих методических разработок. Все взаимные ссылки были сделаны аккуратно. Власов представил автореферат моей диссертации вместе с тремя изданными мною книгами (одна из них учебник) председателю Учёного Совета Владимиру Тимашеву. Надо сказать, что и Власов, и Тимашев принадлежали к числу мало пьющих русских самородков, наделённых от природы высокими моральными качествами, интеллектом и творческими способностями. Тимашев в 40 лет уже был членом-корреспондентом АН СССР. Я только здоровался с Тимашёвым и ни разу с ним не разговаривал. Тем не менее, он, вопреки всем традициям и инструкциям, тут же сказал Власову: «Пусть Рохваргер через два месяца выходит на защиту». Те, кто когда-нибудь слышали о многомесячных очередях и отказах в приёме к защите докторских диссертаций, могут оценить эти слова Тимашева (в учёном мире и бриллиантовом бизнесе многое делается «на слово» и расписок не пишут). Два с половиной месяца я перепечатывал диссертацию у разных машинисток, готовил плакаты для презентации и явился в МХТИ с чемоданом, в котором лежал 500-страничный том диссертации и два таких же тома приложений. Власов мне сказал: «Не до тебя тут. Вчера похоронили Тимашева». Он умер от рака крови в 43 года.