Я сделал пять предварительных докладов и презентаций. После каждого представления в одной из лабораторий, я накрывал стол с тремя бутылками коньяка и тремя бутылками водки и большим количеством мясных блюд, которые я привозил из кулинарии ресторана Прага. Как бы между прочим я сообщил, что денег на подарки работникам кафедры и членам Учёного Совета у меня нет. Когда моё здоровье было уже сильно подорвано пьянством, команда Кафарова сказала шефу, что меня можно выпускать.

Была назначена дата защиты с участием двух Учёных Советов – силикатного факультета (технологии керамики, стекла и бетона) и факультета химической кибернетики. Были вызваны два иногородних оппонента. Однако в том же году на Учёном Совете Кафарова предстояли две докторские защиты, каждая из которых уже была щедро проплачена в размере стоимости автомобиля «Волга». Качество моей диссертации могло стать помехой для этих слабеньких работ. Поэтому помощник Кафарова организовал неявку большей части членов Совета. В связи с отсутствием кворума моя защита не состоялась.

После этого стали вымирать члены «силикатного» совета. Один из оппонентов и мой учитель и личный друг профессор Попильский сказал, что он отложил операцию на простате и теперь ляжет в больницу. Через месяц он умер на операционном столе. Доктор наук Ботвинкин приковылял ко мне и сказал, что уже десять лет, как не ходит на защиты, а теперь специально пришёл ради поддержки моей диссертации. Он был из гениев-самородков, но сильно пьющий. Через два месяца он в очередной раз сильно выпил и умер.

Доктор Асланова пришла на мою защиту, отпросившись из онкологической больницы. Она, также как и Ботвинкин, сказала мне, что мне будут мешать всякие завистники, и что она пришла, чтобы проголосовать за меня. Она умерла через три месяца и, в связи с её смертью, отменили дату моей повторной защиты. Вскоре умер и доктор Соломин, которому когда-то так понравилась моя кандидатская диссертация, что он предложил присудить мне сразу степень доктора наук. Таким образом, к третьей дате моей защиты умерли (считая Тимашева и Павлушкина) шесть настроенных в мою пользу членов Учёного Совета силикатного факультета.

Четырёхкратная отмена заседания в связи с неявками членов Учёного совета грозила скандалом. Однако большинство членов «кафаровского» Совета и он сам зарегистрировались и тут же ушли по своим делам. Председательствовал Саркисов. После трех часов тягомотного процесса, который как-то пренебрежительно вёл Саркисов, пришло время для голосования. Учёный секретарь кафаровского совета отметил как «против» бланки бюллетеней всех ушедших членов «кафаровского» Совета, а пять антисемитских членов «силикатного» Совета и сам Саркисов тоже проголосовали «против».