Через полгода я поехал в Ленинград, чтобы узнать, почему моя работа никак не прибудет в ВАК. На третий день хождения по Техноложке я случайно заметил толстенный том в знакомой вишнёвого цвета обложке на полу в углу канцелярии, где одна из машинисток использовала его как скамеечку под ногами. Я взял этот том и, в нарушение правил, лично сдал в Москву в канцелярию Высшей Аттестационной Комиссии (ВАК) при Совете Министров СССР.
Ещё через полтора года ожиданий я без вызова пришёл в охраняемое правительственное здание ВАК в тот день, когда там заседала профильная комиссия, нашёл нужное помещение, и заглянул в комнату. Оказалось, что со всеми членами комиссии я был знаком. Я вежливо с ними поздоровался. Увидев меня, член комиссии, воинственный антисемит Горшков, спросил: «Как вас сюда пустили?». Я ответил: «По моему служебному пропуску» и добавил: «Прошло два года после защиты. Если вы не утвердите меня доктором наук, то вам же будет хуже». Они нехорошо засмеялись и Горшков спросил, чем же я (подразумевалось, интеллигентный еврей) им угрожаю? Тот же Горшков сказал: «Неужели вы повеситесь возле этой двери?» Я ответил: «Я поступлю хуже – я представлю третью докторскую диссертацию».
Члены комиссии перестали веселиться и попросили меня выйти и подождать в коридоре. Я не надеялся, что они прямо сейчас оценят научные достоинства моей диссертации. Однако, как я думал, они могут смириться с неизбежностью и упростить себе жизнь. Через 30 или 40 минут председатель комиссии ВАК и мой товарищ, профессор Власов вышел из комнаты и сначала поздравил меня с утверждением в учёной степени доктора технических наук, а потом извинился за, как он сказал, хамские слова Горшкова. Диплом доктора технических наук ВАК выдала мне ещё через пять месяцев – кому-то опять не нравилась нерусская фамилия Рохваргер.
Глава 3.Побег евреев из советского лагеря
Глава 3.Побег евреев из советского лагеря
Акт первый. Феномен массовой эмиграции
Акт первый. Феномен массовой эмиграции
Картина 1. Начало исхода
Картина 1. Начало исхода
Начиная с 1928 года, любой выезд из совдепии стал возможен только для явных и тайных разведчиков под прикрытием дипломатических и торговых миссий, гэбэшников, и особо проверенных лиц. Все выезды были по служебным и строго регламентированным и контролируемым КГБ-НКВД правилам. О поездке к родственникам не могло быть и речи. За последние 40 лет советской власти только Эренбург и ещё несколько не служивших в КГБ людей могли запросто летать в Бельгию или другие Западные страны к своим родным и знакомым.