В свете этой демонстрации я полагал, что резолюция в поддержку правительства будет принята сразу подавляющим большинством голосов. Но этого не произошло по двум причинам. Во-первых, стало известно, что в реальности более 200 делегатов выступали против возобновления боевых действий, поскольку к большевикам примкнули две другие группы – меньшевики-интернационалисты и левое крыло партии эсеров. Обе эти группы обладали на съезде большим влиянием среди представителей интеллигенции.

Во-вторых, съезд не смог нормально работать из-за попытки большевиков во главе с Лениным саботировать планы наступления, проведя вооруженную демонстрацию «негодующих» солдат и рабочих, выкрикивавших лозунги: «Вся власть Советам!» и «Долой десять министров-капиталистов!»[96]

На несколько дней военные вопросы отошли в наших мыслях на второй план, и руководители съезда посвятили все свое время и энергию, чтобы сорвать заговор Ленина. И лишь когда непосредственную угрозу удалось отстранить, резолюция наконец была принята (12 июня). Однако, явно не желая обострять отношения с левой оппозицией в своих рядах, блок меньшевиков и социалистов-революционеров предложил двусмысленную резолюцию, в которой не содержалось прямого одобрения грядущего наступления, а просто констатировалось, что российские вооруженные силы должны быть готовы и к оборонительным, и к наступательным операциям, но последние следует предпринимать лишь вследствие стратегической необходимости.

Вечером 13 июня, после принятия этой абсолютно бесполезной резолюции, я выехал в Могилев, в Ставку Верховного главнокомандующего. Там мы окончательно назначили дату наступления на 18 июня. Наступлению должен был предшествовать двухдневный артобстрел вражеских позиций из тяжелых орудий в секторе, запланированном для прорыва.

16 июня я отправился в Тарнополь, где по армии и флоту был отдан официальный приказ о наступлении. Он был подготовлен в Ставке после консультаций с Брусиловым и подписан мной[97].

После непродолжительного пребывания в Тарнополе я вместе с генералом Гутором, новым командующим Юго-Западным фронтом, выехал поездом на передовые позиции 7-й армии. Этой армии, совместно с 11-й, предстояло вести наступление на Бережаны.

Весь день 17 июня я провел объезжая полки, которые готовились к наступлению на рассвете следующего дня.

Утром 18 июня над всей линией фронта повисло напряженное возбуждение. Подобную атмосферу можно ощущать в русских деревнях в канун пасхальной всенощной. Мы поднялись на наблюдательный пункт на вершине холмистой гряды, тянувшейся вдоль наших передовых позиций. Непрерывно грохотала тяжелая артиллерия, над головой с пронзительным воем проносились снаряды.