Сегодня я встал в 9 часов утра: встать раньше трудно, так как темно (не следует забывать, что часы переведены на один час, и 9 часов есть, следовательно, только 8), и света (электрического) днем не дают, керосина ни у кого (и у меня в том числе) нет, и потому вставать приходится поздно. Прислуги у меня нет (если останется время, опишу, почему она ушла510), поэтому надо было поставить самовар, позаботиться о больной жене, наколоть дров. За всякими мелочами ушло более двух часов, и выбрался из дому почти в 12.

Напился я кофе (не настоящего, а из овса), без молока и сахара, но зато с ломтем хлеба и даже с маслом; несколько времени тому назад жена купила фунт масла за 1500 рублей, и оно еще осталось, – в этом отношении я пока нахожусь в лучшем положении, чем большинство, обходящееся без масла; что же касается сахара, то его нет почти ни у кого. После такого завтрака в желудке чувствовалась пустота.

Поэтому я решил по дороге на курсы зайти в вегетарианскую столовую в 6‐й линии: там кормят страшно дорого даже по нынешним ценам, но сравнительно недурно, и, главное, это единственное известное мне в Петербурге место, где кормят всех приходящих без особого прикрепления, без разрешения какого бы то ни было начальства, а просто, как в ресторанах в доброе старое время кредит на время еды давался всем. Теперь это, конечно, немыслимо; следует сперва заплатить кассирше, получить от нее чек, с чеком идти в кухню и там получить кушанье. А чтобы дать понятие о ценах, сообщу цены сегодняшней карты: суп из чечевицы – 60 рублей; пшеничная каша – 170 рублей, полпорции – 85 рублей; винегрет из картофеля и еще чего-то – 145 рублей; пирожок из ржаной муки с капустой – 55 рублей (пирожок маленький, как прежде в 5 копеек; только прежде за 5 копеек давали пирожок пшеничный, а теперь ржаной). Хлеба, конечно, к кушаньям не дается. Я рассчитывал на эту столовую, но оказалось, что она еще заперта, открывается же не раньше часа дня. Делать нечего, пришлось без завтрака идти дальше.

Шел же я на Бестужевские курсы, или в так называемый III Петроградский университет, который как университет с осени упразднен511, но от которого осталась столовая512. В ней я собирался получить обеды для себя с женой (эти обеды мы разогреваем к ужину) и для семьи Введенских513, ибо и мы, и Введенские «прикреплены» именно к этой столовой, а, как известно, без «прикрепления» теперь есть не полагается. Увы, и тут неудача: я нашел длиннейший – более, чем обыкновенно, – хвост чающих обеда; на лицах всех – скука и досада; хвост не двигается.