Водовозов сообщал, что пока договорились так: Быков ведет беллетристический отдел («я в беллетристику совершенно не мешаюсь»), а научный и общественный отдел передает ему, оставляя за собой право читать корректуру «с правом вето по цензурным соображениям». Задавая вопрос, следует ли посылать Амфитеатрову статьи из своего «отдела», Водовозов добавлял: «Я бы просил Вас предоставить его целиком в мое ведение не потому, чтобы я не желал подчиняться Вашему авторитету, – у меня такого стремления совершенно нет, и вообще я чаще и гораздо больше страдаю от чрезмерной нерешительности, чем от чрезмерной самостоятельности, – а, во-первых, потому, что статьи этого отдела по большей части имеют характер спешный и не могут вынести 10-дневного замедления, а, во-вторых, потому, что таковые статьи нередко являются результатом предварительных переговоров автора с редактором, в данном случае – со мною».

Другой вопрос «громадной важности» – направление журнала, и Водовозов, подчеркивая, что всей душой сочувствует «объединению левой оппозиции на почве общих для нее задач исторического момента», а это предполагает «значительную терпимость к различным оттенкам мнений», пояснял Амфитеатрову: «Несколько слов о себе лично. Я марксист-ревизионист, сделавший из своего марксизма вывод, что когда я встречаюсь на политической почве с эсером или кем-либо подобным, то я вовсе не обязан заезжать ему непременно в зубы или в ухо, а могу вести с ним общее дело целыми месяцами, быть может, годами, совершенно игнорируя “наши разногласия”615 и находя много общего в наших убеждениях и задачах. Это мнение развело меня с эсдеками и привело в лагерь трудовиков, с марксизмом имеющих мало общего. Вы, сколько я понимаю, склоняетесь к эсерам, вместе со мною находя, что нет основания каждому марксисту заезжать в физиономию. Таким образом, мы можем вместе с Вами работать превосходно, но все же должны договориться о том, какая струя будет доминировать в общественном отделе журнала».

Направление, которое Водовозов хотел придать журналу, он сформулировал так: «Мы марксисты; мы думаем, что в основе исторического процесса лежит борьба классов и что наиболее важная революционная роль в ближайшие годы должна принадлежать в России рабочему классу. Но сколько-нибудь заметной противоположности интересов рабочего класса и крестьянства в настоящее время нет и в близком будущем не предвидится. Пролетарского или социал-демократического разрешения аграрного вопроса нет и быть не может, как не может быть пролетарской или социал-демократической химии или физики; истинно социал-демократическое разрешение аграрного вопроса есть то, которое выгодно для широких работающих на земле масс. Сообразно с этим взглядом мы решаем все практические вопросы политики сегодняшнего дня. В теории мы расходимся с теми, кто не признает наших основных посылок <…>, но т. к. с ними нам в настоящее время по дороге, то мы относимся с полным уважением и с полной терпимостью к их мнениям, давая им широкое гостеприимство, но не разделяя их»616.