Танжер под безоблачным небом обдувался ветрами. Я бродил по Касбе и в верхней части Медины, пока не стал узнавать каждый переулок и улицу. Вскоре я начал интересоваться пустующими домами. Они были до смешного дешёвыми, я осмотрел с десяток таких. Цена доходила до 2000 долларов за большие дома с внутренним крытым двориком, а начиналась от 250 долларов за двухкомнатные дома в испанском стиле с садиком. Я отправил Оливеру телеграмму, спрашивая, не хочет ли он быть в доле на дом в Танжере. Он согласился, и я выбрал дом в районе площади Амра / Place Amrahc, с лучшим, как мне казалось, видом. Получить ключи было легко, а вот на то, чтобы всё окончательно оформить, потребовалось почти два года. До решения этого вопроса я не делал ремонт в доме, не проводил воду и канализацию, поэтому переехал в него только в 1950 году. Тем не менее, совершив эту покупку, я мог спокойно поехать в Фес. Я поинтересовался, где можно достать маджун, и меня направили в цирюльню за мавзолеем Мулай-Идрис, где в выдвижном ящике вместе с ножницами всегда хранили четыре или пять жестянок. У меня было чувство, что я открыл величайший секрет: чтобы сменить миры надо всего лишь намазать немного джема на печенье и съесть его. Я начал экспериментировать с пока ещё незнакомым веществом, чтобы определить оптимальные условия приёма: сколько брать, как время дня соотносится с дозой, с чем лучше есть, при каком физическом и душевном состоянии он приносит наибольшее удовольствие. Оказалось, для удачного «путешествия» в иные миры требуется много горячего чая. Лучшее время приёма дозы — сумерки. Накрывало постепенно спустя полтора или два часа после приёма пищи, желательно после ужина. Суп на прозрачном бульоне, небольшой стейк и салат — эта пища лучше всего сочеталась с бодрой циркуляцией маджуна по организму. Непреложным условием эффекта являлось — быть полностью удовлетворённым всем, что осталось позади. Любая мельчайшая забота или малейшая хмурая эмоциональная «тучка» постепенно вырастала в нечто огромное в состоянии изменённого сознания, полностью «обламывая» внутреннее путешествие. Приём маджуна — дело тонкое. Успех или провал — мера тут чисто субъективная, и это такое времяпровождение, где всё для себя любимого. Не должно быть никаких перерывов и сюрпризов, всё должно происходить по графику, который определяет сама субстанция.

Летом, несколькими месяцами ранее я был представлен месье Абдессалему Ктири — на удивление приятному господину с уймой сыновей и дочерей. В его доме я познакомился с несколькими молодыми людьми — уроженцами Феса, которые в последующем десятилетии стали занимать важные посты в марокканском правительстве. В то время они учились в колледже Мулай-Идрис. Я также познакомился с будущим художником Ахмедом Якуби. У месье Ктири был громадный дом, где проходили долгие и весьма манерные обеды и ужины, приносившие мне неизменное наслаждение. В годы, когда я часто захаживал в гости к Ктири, мы обедали по крайней мере в восьми разных комнатах и внутренних двориках. Внутри дома семья жила как кочевое племя, постоянно передвигая мебель из одного места в другое, и всегда считая, что вот именно сейчас — самое оно. При этом они никогда не путешествовали. Однажды месье Ктири, словно оправдываясь, объявил, что в доме беспорядок, потому что его жена уехала на две недели. Она навещала свою сестру, жившую в районе площади Баб Фтух в другом конце Медины. Надо было упаковать её вещи и перевести их «в такую даль» (на расстояние около трёх километров), поэтому члены семьи ещё не успели навести в доме порядок. В результате мадам Ктири пробыла в гостях у сестры почти месяц и вернулась домой полностью истощённая и уставшая.