Потом я поехал в Адрар. Для поездки в Регган надо было иметь специальное разрешение и внести довольно большой залог, который не сразу возвращали. Спустя неделю я снова двинулся на север, на этот раз на самолёте, где были только пилот и я. Я был пристёгнут ремнём на сиденье второго пилота. Приходилось притворяться, что приятно видеть из кабины, как наш самолёт, подобно штурмовику, заходящему на бомбёжку, резко уходит вниз над базарной площадью и проносится всего в нескольких метрах от минарета. Солнце слепило пилоту глаза, поэтому сели мы только после заката. На следующее утро мы снова поднялись в воздух и в тот же день были в Алжире. В отеле St. Georges меня ждала весточка от Джейн. Она сообщала, что уже приехала в Танжер и ждёт.

Чтобы не отставать от меня, который близко узнал Марокко за четыре года, Джейн провела осень в Париже и посещала Ecole de Langues Orientales / Школу восточных языков, так что она приехала в Танжер, уже имея общее представление об арабской грамматике и словообразовании. Сразу же после приезда она решила продолжить обучение с марокканским преподавателем. На это время она уезжала в Марракеш. Джейн достигла больших успехов и, когда мы снова встретились, после почти двух месяцев жизни в Марокко она говорила так же хорошо, как и я. У меня был больший запас слов и говорил я быстрее, поэтому она считала, что я знаю язык лучше неё. Занятно, что магрибский вариант арабского языка разнится от региона к региону. То есть слово, которое используют в Танжере, не используют в Фесе (и уж тем паче в Марракеше). Джейн был ближе танжерский диалект, а мне — произношение, а также слова и выражения Феса. Каждый раз, когда я начинал использовать диалект Феса, Джейн начинала надо мной всячески потешаться. Эта игра продолжалась между нами в течение многих лет, пока я не сдался и начал сам говорить на танжерском диалекте, хотя считал это нелепостью. Кроме этого, нам с Джейн нравились не одни и те же области Марокко. Она предпочитала гибридный и грязноватый Танжер (в городе присутствовало сильное испанское влияние — в центральном районе соседями марокканцев были несколько тысяч испанцев). Мне больше по душе была средневековая сдержанность Феса, уже уходившая в прошлое. Я смаковал Фес как турист, со стороны, а вот Джейн любила Танжер, потому что там жили её друзья-мусульмане, в гости к которым она ходила. Ей нравилось быть в компании с марокканцами, как она сама утверждала, из-за их чувства юмора. Как и местные иудеи, они жили обособленно, высмеивая друг друга, споря и не давая друг другу отдыха, но при этом могли все вместе посмеяться.