В конце нашего пребывания в Уилтоне леди Джулиет Дафф пригласила нас на ужин, где среди гостей присутствовал слегка раздражённый Сомерсет Моэм[462]. Я никогда в жизни не видел мужчину с таким маленьким размером ноги. Сам Моэм говорил об этом с некоторой гордостью, и принял позу «нога на ногу», чтобы лучше этот факт продемонстрировать. Той зимой он собирался ехать в Марокко, и все решили, что я должен составить ему план осмотра страны, что я и сделал, нарисовав маршрут пятинедельного путешествия прямо на полу в гостиной леди Джулиет.

Я должен был отплыть из Антверпена на польском грузовом судне General Walter. Я переправился через Ла-Манш в этот хмурый город за два или три дня до отплытия, сделав заранее в Лондоне прививку от жёлтой лихорадки. Улицы были в сером тумане, казалось, что я в романе Жоржа Сименона[463]. Я позвонил Андре Ковену (он в своё время снял «Конго»). Ковен, как я ожидал, пригласил меня на выходные в Брюссель. У него я много и вкусно ел, после чего поспешил назад в Антверпен, чтобы корабль не отплыл без меня (как и на всех грузовых судах, «железно» определённого дня отплытия у капитана не было). В полдень перед началом путешествия я купил журнал Time, где оказалась рецензия на мой роман «Под покровом небес», сопровождаемая фото, сделанным Эдвином Денби. Хвалили роман неохотно, стиснув зубы. Больше всего меня удивило, что его окрестили supersexy.

Насколько я понял, на борту кроме меня было ещё три пассажира: две монахини и священник. Во время обеда, после того, как корабль поднял якорь и медленно двигался сквозь туман в сторону моря, вошёл невысокий азиат в деловом костюме и поинтересовался, можно ли получить немного риса. Официант ответил, что рис в принципе можно сварить. Маленький человечек ушёл в свою каюту, и несколько дней мы его не видели.

В общении за столом во время еды возникли языковые проблемы. Две монахини говорили по-фламандски и немного по-французски, а священник говорил на том, что походило на английский язык. Быстрый обход корабля показал, что судно является старым зловонным корытом. Шпион Герхарт Эйслер[464] бежал на нём за железный занавес.

Всю ночь якорные цепи звенели и бились о корпус корабля прямо у моей подушки. Даже приняв снотворное, я так и не смог заснуть. Корабль поднимался и опускался (будто мы ехали на верблюде), и я был ужасно раздосадован тем, что придётся быть на борту ещё двадцать четыре дня. В шесть утра две монахини и священник служили мессу в кают-компании. Во время завтрака, в разгар нашей затруднительной беседы на трёх языках падре воскликнул: «Я — балевать!» и выбежал из комнаты в туалет.