«Богиня! Богиня!» Из этого я сделал вывод, что варварам разрешено смотреть на изображение Парвати, но не на Ганпати[470].

Если в мире и существует доступная слуху музыка сфер, то мне кажется, она звучала бы как та, которую я услышал в дальнем коридоре храма, где народу было не так уж много. Я долго стоял в полумраке и слушал её. Эта музыка создаёт подходящую для храма атмосферу «непреходящего» гораздо лучше, чем та, которую мы привыкли слышать в европейских церквях.

Главный двор храма большим был обязан стилистике Дали, чем Эрнста. Там стоял большой квадратный бассейн для омовения, со ступеньками, ведущими вниз, на которых пенилась вода. Двор был залит убийственно-ярким зелёным светом. Зелёной были и пенившаяся вода и окунающиеся в неё обнажённые мужчины с бородами. Между двором и входом в храм находился крытый рынок, на котором продавали всё: от кухонной утвари до вырезанных из сандалового дерева фигурок Кришны и Сарасвати (парочку я приобрёл, прежде чем вернуться в Railway Rest House). Во время обеда владелец гест-хауса рассказывал о пяти гопурамах[471], видных издалека при приближении к городу. Каждая из этих высоких башен полностью покрыта бесчисленными скульптурами. Он говорил, что на каждом гопураме есть изображения более пятидесяти тысяч воплощений Кришны. В архитектуре мне всегда нравились стили чурригереско[472] и мануэлино[473], и перенаселённые дравидские храмы являются в некотором роде прототипами этих стилей.

Путешествие в южной Индии на поезде стало для меня совершенно новым опытом. Коридора для прохода вдоль вагона не было, купе занимало всё пространство в поперечном сечении вагона. В каждом купе был свой душ и туалет. К моему удивлению, трубы не были забиты (очень к месту, потому что в тени было за тридцать, а кондиционеров тогда не было). Еду доставляла кейтеринговая служба Spencer's. Сотрудники кейтеринга приносили в купе подносы с очень вкусным карри и разными гарнирами, раскладывали стол и спрыгивали, когда поезд начинал трогаться. Где-то через час на следующей станции сотрудники компании убирали столики, посуду и передавали чек, после чего пассажир откидывался на подушки и мирно потел.

На несколько дней я заехал в Тируванантапурам. Недалеко от отеля был хороший зоопарк, а также храм, где обитали стаи больших летучих мышей. Они вылетали в сумерках, зависали над тусклой линией гор, после чего исчезали в небе над городом. В Тируванантапураме я столкнулся с очень неприятным и изощрённым видом неприязни. Схема проста: надо делать вид, что человека, который тебе неприятен, не существует. Однажды, держа в руке несколько конвертов, я вышел на улицу в поисках почтового отделения и останавливал прохожих со словами: «Не подскажите, где здесь почта?» Никто не отвечал, и все смотрели «сквозь меня» невидящими глазами. Я нашёл небольшой книжный магазин, владельцем которого был англичанин. Спросил у него, где почта, и упомянул о странном поведении местных жителей. «Неужели они не понимают по-английски?» — размышлял я вслух. Англичанин улыбнулся: «Уверяю вас, прекрасно они понимают».