Мне хотелось увидеть пещеры Эллора. Они были от нас неподалёку. Мы отправились туда на дребезжащем такси через пыльную и дикую местность. В гёстхаусе около пещер жил всего один человек — англичанин по фамилии Кордингтон. Профессор Кордингтон уже несколько недель находился в Эллоре и прекрасно знал пещеры. В первый вечер после приезда мы сидели на тёмной веранде. Главным образом для Ахмеда профессор рассказывал о древних храмах и подчеркнул, что за тысячи лет их посетили миллионы паломников. Ахмед спросил, кто были эти паломники и какую религию они исповедовали. Получив ответ, что они были буддистами или индуистами, Ахмед вздохнул с облегчением. «Если бы умерло так много мусульман, в раю бы мест для праведников не осталось», — серьёзно пояснил он. Профессор не стал спорить с Ахмедом.

Когда мы вернулись в Бомбей, в американском консульстве меня ждали десять экземпляров романа «Пусть льёт». У нас на двоих было более 500 килограммов багажа, поэтому несколько книг погоды не делали. В то время купе всё ещё были просторными, правда, в тот раз душ не работал, и по пути нас мало кормили. Приходилось питаться фруктами и крекерами.

В Мадрасе в отеле Соппетага мы встретились с танцорами с лодки Batory. На этот раз у них была забористая ganja / «дурь», которой они охотно делились. В Бангалоре мы сходили на традиционную индуистскую свадьбу, где несколько часов сидели на полу и жевали бетель[491]. Обряд был немного похож на марокканскую свадьбу и, казалось, Ахмед впервые в обществе индийцев был в своей тарелке. Потом мы медленно поехали по континенту к Аравийскому морю и проехали вниз по побережью. Где-то через месяц мы оказались в Кочине, где на острове Веллингтона в бухте был хороший отель. Индусы и европейцы приезжали сюда провести праздники и выходные у бассейна. Здесь Ахмед начал каждый день рисовать. Конечно, он привлекал много поклонников и продавал рисунки и картины желающим. Одна пара, мать с дочерью из Бомбея проявляла стойкий интерес к его творчеству, пока он не нарисовал стаю птиц. «Вот к этой картине тянет больше всего. А как называется?» — спросили они. Когда он сообщил им, что работа называется «Башня молчания», они замерли и ушли, не сказав ни слова. Одна индианка объяснила потом, что мама с дочкой были парсами, поэтому посчитали названием оскорбительным. Они связывали его с башней на Малабар-Хилл, где парсы оставляют трупы своих мертвецов на съедение грифам[492].

С точки зрения еды это был не лучший год для пребывания в Индии. Был неурожай риса, и Неру запретил подавать рис в любом виде в ресторанах и отелях. Логика Неру заключалась в том, что покупатели в таких заведениях могут себе позволить и что-то другое, а вот у бедных альтернативы рису не было. Жареный картофель в соусе карри мне не по вкусу. Однажды, живя на острове Веллингтона, мы попросили проехать в лодке к стоящему на якоре индийскому торговому судну. Корабельный повар милостиво выделил нам два с половиной килограмма риса. Мы принесли рис повару в нашем отеле и попросили его приготовить из него нам на ужин с карри. Тот решительно и твёрдо отказал: в большом обеденном зале отеля рис подавать на будет. Но согласился приготовить рис, если мы будем есть его у себя в номерах. После этого куда бы мы ни поехали, мы всегда возили с собой рис.