Хлеб содержал большое количество самых разнообразных примесей, включая целлюлозу, а его влажность доходила до 68 %. В таблице представлены данные о составе «блокадного хлеба».

По секретной информационной записке о работе городской конторы Всесоюзного объединения «Центрзаготзерно»[790]. При этом в зависимости от состояния городских ресурсов муки и заменителей менялись и размеры примесей в хлебе:

В Центральной лаборатории треста хлебопечения велись эксперименты по поиску добавок и заменителей: «Применение гидроцеллюлозы в хлебопечении», «Выпечка ржаного формового хлеба с примесью соснового луба», «Использование древесных ветвей в хлебопечении» и др.[791]

Блокада выявила совершенно удивительные возможности человека. Подготовленный духовно, внутренне, он лучше противостоял голоду. «Нервное напряжение от того, что происходило в первые месяцы войны, – по свидетельству профессора Ю. Е. Москаленко, – оказалось вдруг чрезвычайно активным именно лечебным фактором»[792].

Одним из важных факторов выживаемости оказалось использование разного рода заменителей продуктов. Так называемая дуранда, жмыхи – высококалорийные продукты, хотя и для скота, но в тех обстоятельствах они явились весомым резервом, – которые во многом помогали людям выжить.

Люди искали самые разные заменители, что часто приводило к тяжелым последствиям – употребление в пищу лепешек из сухой горчицы, косметических миндальных отрубей, содержащих амигдалин, и т. д., использовались студни из бараньих кишок, ременной и обувной кожи, целлюлоза, технические жиры, декстрин, столярный клей, вазелин, глицерин и касторка, дикорастущие растения. Последнее привело к массовым отравлениям. Государственная санитарная инспекция забила тревогу[793]. Началась большая разъяснительная работа среди населения. Сотрудники Государственного университета и санитарно-эпидемиологической лаборатории Балтийского флота срочно подготовили и издали брошюру с рекомендациями[794]. Затем появились листовки и другие издания на эту тему. В городе не стало собак, кошек и птиц.

Медиками и властями города особое внимание было обращено на понимание проблемы «алиментарной дистрофии» как основной причины смертности в период блокады, а также попыткам решения этой проблемы с помощью питания и лечения. Председатель горисполкома П. С. Попков обратил внимание врачей на необходимость разработки терапии дистрофии с тем, чтобы не сводить лечение только к рациональному питанию. В городе были мобилизованы все возможные ресурсы. В дополнение к действующим «стационарам» в больницах Ленгорздравотдела Санитарное управление Ленинградского фронта выделило в военных госпиталях 7 мая 1942 г. 7 тыс. коек для «восстановления здоровья» гражданских лиц. В ответ на письмо П. С. Попкова А. А. Жданову и А. А. Кузнецову 4 июля 1942 г. госпитальный фонд для больных дистрофией был расширен также за счет освобождающихся помещений детских домов[795].