Перед началом собрания Б. встал и предложил прочесть статью Меньшикова о дружбе; собрание согласилось, лесник прочел ее. Она написана лет пять назад об этических обществах за границей, начало которым у нас положил профессор Вагнер несколько лет назад. В статье высказывались очень хорошие мысли о дружбе, единении людей. После прочтения такой статьи, по моему мнению, надо бы тотчас же перейти к обсуждению практического применения этих мыслей к нашим взаимным отношениям в данном случае. Но вышло не то. О. С-тинский стал уговаривать профессора В. быть председателем кружка, ввиду его заслуг на поприще основания этических кружков. Профессор отказывался. Его уговорили стать председателем хоть на это собрание, он согласился… и тут началась та странная комедия, которая отняла весь смысл у этого собрания.

Профессор В. начал свою речь с того, что заявил – верующие и неверующие должны разделяться. По его мнению, неверующим быть в обществе с верующими невозможно; а так как он сам верует в Бога, то и не может быть в обществе атеистов. Это звучало чем-то средневековым… Встал Б. и сказал, что он его предупреждал и раньше, что в этом собрании будут люди разных убеждений. Казалось бы, профессору оставалось только извиниться за свою бестактность, но старичок, стоя посреди гостиной, не соглашался. До глубины души возмущенная, я поднялась и сказала ему несколько слов о том, что если некоторые и не могут верить, то это в силу того, что не имеют понятия об истинной вере, а те, кто показывают себя верующими, если у них есть истинная христианская любовь, – должны в данном случае ради нее не отказываться от общения с неверующими, если те сходятся с ними в воззрениях на нравственность. Я говорила, и голос мой невольно дрожал от волнения. Но профессор равнодушно-устало смотрел на меня и… опять-таки остался при своем мнении. Поднялся спор, не приведший, однако, ни к чему; из него мы узнали, что профессор был 14 лет атеистом и пришел к вере в Бога через спиритизм, и ему было не стыдно после этого говорить нам, молодежи, прожившей одним десятком более этих 14 лет на свете, что раз он уверовал, то или нас знать не хочет, или же чтобы мы уверовали тоже. Выходило что-то недостойное… Наконец, профессор почувствовал, что надо «удалиться с честью» и обещал привезти на следующий раз программы его этического кружка, наотрез отказавшись от председательства; наверно, он не отказался вовсе от участия потому, что собирается сделать это в следующий раз. Но раз внесенный диссонанс продолжался и после его ухода. Поднялся спор об убеждениях, спор давний и беспонятный, потому что не было еще примера, чтобы люди обращались к вере после словесного диспута. Я сразу сообразила, что основателю кружка Б. не хватает уменья и общего развития; это выразилось и в предложенной им программе деятельности кружка: одна часть собрания должна посвящаться выяснению этических вопросов, другая – чтению какого-либо беллетристического произведения. Против последнего многие восстали.